Она была совсем еще молодой, моя ровесница или чуть старше, улыбчивая, смешливая, в светло-сером одеянии, и она придержала лошадь, поравнявшись со мной.

— Доброе утро, сестра, — осторожно ответила я. — Иду к графу Александровскому.

Прозвучало настолько нелепо даже для меня самой, что я не удержалась от улыбки, а сестра так и вовсе расхохоталась.

— Ближний путь, Елизавета Григорьевна! — махнула она рукой. — Не по пути мне, да Премудрейший что велит? «Путника на дороге не оставляй». Садитесь, подвезу, заодно — вот правда, ведут нас пути свыше — у его сиятельства спрошу, что он насчет колокольни надумал.

А то обещать горазд!

Я не стала проявлять неуместную гордость. Сестра, как я полагала, не хуже прочих в курсе моих скверных дел и не менее паршивого финансового положения. Мне, по крайней мере, она не сказала ни про какие обещания, данные мной или братом церкви, а значит, то ли я их обдуманно не давала, то ли не с чего было и обещать.

Церковная лошадка бежала резво, а сестра оказалась разговорчивой. Звали ее Феврония — «отец Петр мне с утра и говорит, езжай, мол, Феврония, с нашими требами по дворам», была она кем-то вроде казначея, что меня сильно удивило, а в миру — старшей купеческой дочкой.

«Как думала, что придется то замуж, то с детьми, то в торговле — аж жить не хотелось, а отец на исповеди и говорит — то, мол, Преблагой тебя на путь служения ему наставляет, так послушала отца и ни разу не пожалела». Да, пожалуй, в этом времени в церкви было лучше всего… Знай себе молись да исполняй послушания, всегда сыт, всегда в тепле, всеобщее уважение обеспечено.

Из быстрой, сбивчивой, но довольно увлекательной речи сестры Февронии я узнала, что служат здесь одинаково и мужчины, и женщины, и даже женщины-священники есть. Что церковь, похоже, самостоятельная единица, как государство в государстве, и исполняет обязанности своего рода мирового судьи в определенных спорах, в том числе семейных. Чтобы проверить свою догадку, я уточнила, как долго может рассматриваться спор между сестрой и братом, и получила исчерпывающий ответ, что если спор имущественный или по отношению к императору, то есть к государству, то это к судье общественному, а если неимущественный или развод — то в суд церковный.

Я не знала пока, зачем мне это, но не сомневалась, что в будущем пригодится.

Для Февронии не было новостью, что я спросила о сроках суда, стало быть, и напряженные отношения мои и брата тоже не являлись тайной…

За веселым трепом сестры мы доехали до места, где река разливалась достаточно широко.