Авдотья присмирела, может, Анна ее извела работой и придирками — этому я была только рада. Этой ночью и Степанида могла спать спокойно, поскольку небо опять затянуло облаками и идти искать в реке то, чего в ней быть никак не могло — кошель с деньгами — не стоило и пытаться. Может быть, даже началась бы гроза и вспенила реку."

"После ужина я разделась и легла в кровать, перед тем дав Авдотье и Луке окончательные наставления о продаже шуб и платьев. Как последнее на сегодня, я разложила на одеяле кривые каракули старосты с описью имущества от столового серебра до старой сохи.

И, разбирая недописанные, с ошибками, скачущие по всему листу слова, я обнаружила в списке среди вилок и старой рухляди вещь, которую найти не ожидала никак.

Глава двенадцатая

Огромным усилием воли я заставила себя остаться в постели и не кинуться тотчас к Луке с расспросами. Если он внес эту вещь в списки, значит, знает, где она находится? И есть все шансы, что она там пролежит до его возвращения?

Вызовет ли у него подозрения, если я немедленно потребую ее принести?

Что это такое?

Что я видела на той картине? Оно, не оно?

По описанию: медальон красного золота.

«Мидолен краснова золота», если точнее. И никакой цены, хотя против остальных пунктов — не везде, но — Лука суммы проставил. Выглядело это так: «Соха, у купца в городе по случаю купленная за пять с половиной грошей, почти новая». Если исключить, конечно, грамматические ошибки, но они не мешали пониманию.

В уме я считала плохо. Настолько, что по-детски использовала собственные пальцы, чтобы выяснить, какой суммой располагаю. Небольшой: всего-то около сотни грошей.

Все, что хоть чего-то стоило, было мне нужно, а часть, судя по заметкам Луки, легко можно было выкинуть. «Телега старая, шестой год в сарае поломанная стоит», «Топор тупой, без топорища». К столовому серебру староста отнесся вообще без почтения: «Всякое для барского стола из серебра, половина гнутая».

Нигде в своей комнате я не нашла украшений. То ли барышня Нелидова давно все распродала, то ли этим озаботился ее братец. И все равно было смешно сквозь слезы: тряпки стоили дороже нужных, необходимых вещей…

Потом я вспомнила, что еще во времена моего детства обокрали нашу соседку и вынесли шубу, телевизор и платья, и немного примирилась с действительностью.

Я ведь в прошлой жизни застала эпоху, когда меховой воротник был лакомой добычей домушника.

Собрав записки Луки, я проверила, заперты ли окна, посетовала, что нельзя запереть изнутри дверь, и легла в кровать. Сон не шел, я пыталась не ворочаться, и в конце концов это сработало: я уснула и проснулась уже от конского ржания прямо за окном.