Вариант: его кто-то убедил в том, что ему ничего не грозит? Кто?

А может быть, на Федота ставили ту ловушку, в которую чуть не угодила я?

Егор едва не погиб, спасая меня из ведьмина знака, и это значит — планы на меня изменились. Почему, что же произошло? Деньги за картины я получила после, а шмотки — да Лука мог их до сих пор продавать, причем безуспешно… Не складывается.

Я приказала достать из небытия Око. Могущественная безделушка с мутной историей. Проводник, усилитель. И, как я могла судить, в отличие от браслетов, которые носили церковники и императорские чины, и которые были созданы, скорее всего, все теми же слугами Преблагого, Око имело природу двойственную.

Но где его сила и где моя?

Я нацепила Око, и все изменилось. Я перестала быть объектом охоты. Или же совпадение и я им никогда не была, но кто тогда? Федот? Татьяна? До Татьяны уже добрались. При чем тут она?..

Я избавилась от Авдотьи. Как раз тогда, когда и велела откопать Око.

Я списала на бабью блажь то, что Авдотья отчаянно умоляла отправить Егора в солдаты; что если это было продиктовано соображениями, но — ее ли? Кто за всем этим стоит, для крестьян невозможная схема, она глубже, чем видно на первый взгляд, и если попытаться собрать все звенья рассыпавшейся цепочки, если постараться сложить этот чертов пазл, в котором не хватает деталей и общей картины…

Вернемся к простому и самому вкусному: деньги.

Деньги, которые за эти несколько дней завелись у меня, и деньги немалые. Причина? О да. Никто ведь не знал, да и сейчас все еще не знает, что деньги я сберегла: они сгорели. Или Егор успел их найти и спасти?

А при чем тут Татьяна? Куда во всем этом взять и приткнуть ее?.. За что ее убили, кто убил, куда направился Егор, почему Степанида именно сейчас решила прийти ко мне?.

.

Никто из крестьян не знает, что стало с моими нежданными капиталами.

А Степанида может искать что-то при полной луне.

Кузьма арестован. Федот… Федот, который выкинул Егора из окна, может оказаться мишенью.

Степанида не просто сдает мне изменника-мужа, но еще и надеется применить навыки, привитые ей отцом.

Я перебрала вещи, висящие на спинке стула. Шкафа в келейке не было, наверное, монахиням он не полагался; зато что-то похожее на халат и одновременно на плащ для них отшивалось, именно этот балахон я накинула на плечи и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я рассчитала верно: в церкви был тот самый монах, который обходил помещения. Было этим летом спокойно в этом мире или же нет, но монах явно был караульным и следил, чтобы ночью не налетели какие-то супостаты и не ограбили храм или храмовые строения. Он даже не молился, а прохаживался, и на поясе у него я заметила весомую колотушку.

— Брат, — позвала я. — Брат, разбудите кого из надежных послушников.