Прежде чем я успеваю что-то сказать, телефон снова вибрирует. Демид.

— Тихомиров, дело начинает раскручиваться, — голос его деловитый, но я слышу напряжение. — Мы нашли связь между пропавшими девушками и финансированием нескольких подпольных клиник. Подозрение, что это часть чёрного рынка трансплантологии подтверждается.

Я провожу рукой по лицу, сдерживая злобу.

— Что-то конкретное есть?

— Есть имена, есть зацепки, — отвечает Демид. — Но самое главное — кое-кто из их «поставщиков» засветился. Осталось немного, и у нас будет главная рыба.

— Хорошо. Но сейчас у меня другая проблема. — Я сжимаю кулаки. — Дарья пропала. Ее увезли из медцентра. Надо срочно найти.

Демид молчит пару секунд, затем глухо выдыхает.

— Чёрт. Что делать будем?

— Я её вытащу. Любой ценой. А ты ищи злодея.

— До связи.

Едва успеваю сбросить звонок, как телефон снова звонит. Тюленев. Да тебе-то что надо?

— Тихомиров, бросай все и дуй в управление. У нас проверка! — его голос резкий, не терпящий возражений.

Я стискиваю зубы. Приказ. Но Дарья.

— Я не могу, — бросаю в ответ.

— Это не просьба, капитан. Немедленно в отдел!

Я молчу. Выбор. Или выполнить прямой приказ, или попытаться спасти её.

Сжимаю телефон в руке. Какого чёрта я должен выбирать?

Глава 38 Дарья

В нос ударяет запах сырости и хлорки, перемешанных с чем-то затхлым. Воздух тяжелый, словно пропитан чужими страхами. Как долго я здесь? Внутри всё холодеет. Воспоминания накатывают резким приливом. Медцентр. Бегство. Люди в белых халатах.

Я резко приподнимаюсь, но тут же оседаю обратно — комната начинает плыть перед глазами. Чёрт. Что со мной? Я моргаю, пытаясь проанализировать свое состояние. Голова работает медленно, словно в тумане. Меня чем-то накачали.

Я прикусываю губу, вспоминаю ощущение, которое было перед тем, как я провалилась в темноту: тяжесть в груди, замедленные движения, ватные ноги. Чёрт. Это не просто страх или шок. Это что-то другое.

Во рту пересохло. Хочется пить так, что язык прилипает к небу. Я провожу по губам дрожащей рукой.

— Пить, — шепчу сухими губами. Но Настя качает головой. Воды нет.

Я оглядываю помещение, и холод разливается по телу. Комната напоминает скотобойню для людей. Бетонные стены. Узкое окно под потолком, забранное толстой решеткой. Дверь металлическая, тяжелая, с небольшим смотровым окном, похожим на глазок в камере изолятора. На полу грязно, по углам засохшие пятна, которые я предпочитаю не разглядывать. Пахнет плохо — смесь пота, лекарств и чего-то тухлого.

В комнате ещё несколько девушек. Они прижаты к стене, их плечи подрагивают, а в глазах стоит ужас. Одна из них тихо всхлипывает, закрывая лицо руками. Другая смотрит в пустоту, будто смирилась с неизбежным. Здесь с ними обращаются, как со скотом на убой.