— Если в доме кто-то есть, ты сильно пожалеешь.

— Серьёзно? А не много ли ты на себя берешь? — голос Медведя становится ниже, жестче, опаснее. — Уходите. Вам тут делать нечего. Это моя территория.

— Пока ещё твоя, но все может измениться, — Мужчина явно пытается надавить. — Если ты соврал, мы найдем твою семью.…

Медведь смеется, но совсем не весело, а скорее зло.

— Ищите, — бросает он. — А пока дверь вон там.

Мой страх закипает, обжигает горло. Я слышу, как их разговор превращается в шум. Шаги становятся громче, словно кто-то делает попытку приблизиться, но Медведь, видимо, преграждает путь. Мое дыхание становится ещё тише. Я молюсь — вслух или про себя, уже не знаю. Только бы никто не догадался открыть люк.

— Тратите мое время, — резко говорит Медведь. — Идите, пока целы.

Шаги удаляются. Стук двери. Звук, будто кто-то на улице громко хлопнул дверцей машины. Тишина давит, словно бетонная плита. Я замираю, не дышу, пока не слышу, как над головой сдвигается люк.

— Всё, выходи, — голос Медведя звучит спокойно, но я чувствую в нем напряжение.

Я медленно выбираюсь на свет. Ноги дрожат так сильно, что я почти падаю. Медведь помогает мне. Точнее хватает за шкирку и одним рывком усаживает за стол.

— Куда ты, девка, вляпалась? — качает он головой. Его глаза тяжелые, но не злые. Они пронизывают, будто пытаются найти ответ, который я не могу дать даже себе. Ничего не предвещало такого треша. Страх сжимает горло. Я хотела всего лишь поговорить… узнать про свою пропавшую сестру. Я же не знала, что Громова захотят убить.

Медведь ставит передо мной кружку с горячим чаем.

— Пей. Давай. Тебе сейчас надо согреться.

Я обхватываю кружку обеими руками, чувствуя, как тепло постепенно растапливает леденящий страх. Горячий чай обжигает язык, но я не останавливаюсь. Слезы подступают к глазам, но я не позволяю им пролиться. Все будет хорошо. Я сильная. Справлюсь.

— Они ушли, но вернутся, — говорит Медведь, присаживаясь напротив. Его взгляд сосредоточенный, но в нем проскальзывает сочувствие. — Держись, скоро Марат приедет.

Я молчу. Внутри все дрожит, но я пытаюсь собраться. Медведь просто смотрит на меня. В его глазах тревога, подозрение и странное понимание. Ждать остается недолго, но это ожидание разъедает.

— Почему вам не дорога семья? — спрашиваю я, случайно вспомнив фразу в диалоге.

— Потому что её нет, — глухо отзывается Медведь, словно сквозь боль и поспешно уходит. Надевает тулуп и выходит на улицу. Зря я спросила…."

"Неожиданный гул мотора за окном заставляет меня вздрогнуть. Я цепляюсь за кружку, как за спасательный круг, но руки снова начинают дрожать. Не шевелюсь. Шаги приближаются и дверь резко открывается. На пороге появляется Марат. Его фигура напряжена, взгляд цепкий, будто он видит больше, чем есть на самом деле.