Или скажи мне, или заставь меня и трахни в рот оболочку.

Его левый глаз дергается.

Эйден не любит, когда ему угрожают, но это единственный способ, который я могу придумать, чтобы добраться до него.

До настоящего его.

Я ожидаю, что он заставит меня и подтолкнет к дороге без возврата. Поскольку я уже не доверяю ему, то если он сделает это, я действительно начну распадаться из-за него.

И по какой-то причине у меня болит грудь при этой мысли.

— У меня бессонница с детства, — говорит он тихим голосом, который я едва слышу. — Я провожу ночи, играя в шахматы, плавая или занимаясь в тренажерном зале.

Я обрабатываю информацию.

Теперь, думая об этом, каждый раз, когда мы с Эйденом проводили ночь вместе, я всегда просыпалась и обнаруживала, что он либо наблюдает за мной, либо готовит для меня ванну.

Я пришла к выводу, что это потому, что он всегда просыпался первым. Значит ли это, что он никогда не спал в те ночи?

Подождите.

— Ты крепко спал, когда в первый раз провел ночь в моей комнате.

— Это был один из тех случаев, когда я потерял сознание.

— Потерял сознание?

— Если я провожу два или три дня без сна, занимаясь спортом, плаванием и футболом, мое тело отключается, и я теряю сознание.

Я внимательно наблюдаю за ним. Он никогда не выглядит усталым. Черт, у него даже нет темных кругов под глазами, как у большинства страдающих бессонницей. Если бы он не сказал мне, что у него бессонница, я бы никогда об этом не догадалась.

Интересно, почему он не может уснуть?

Затем я вспоминаю сообщение, которое он прислал мне той ночью.

Что-то о..

Я вскидываю голову.

— Ты сказал, что видишь призрака, когда закрываешь глаза.

Что-то мелькает в его взгляде, прежде чем он полностью скрывает его за бесстрастным лицом.

— Ты просила сказать тебе одну вещь, о которой никто не знает, и я сказал.

— Коул, Ксандер и Ронан не знают?

— Они подозревают, но не знают наверняка. — он указывает на пол перед собой. — Теперь твоя очередь. — когда я не двигаюсь, он говорит: — Сделка есть сделка, милая.

Хотела бы я получить от него большего, но я уже загнала себя в угол. Если я не выполню свою часть сделки, он никогда больше не откроется.

Сделав последний глубокий вдох, я встаю перед ним на колени.

Хочется думать, что он заставляет меня. Что даже если бы я заключила сделку, это является формой нарушения. По крайней мере, эти мысли заставят меня возненавидеть его.

Но разве это нарушение, если я с нетерпением жду его следующего шага?

Может, просто может, для меня невозможно ненавидеть Эйдена.

Эта мысль пугает меня больше, чем все другие.

— Хорошая девочка.

Уголки глаз Эйдена смягчаются.

Мое сердце подпрыгивает, бьется так громко, что я слышу тук, тук, тук...