Прежде чем уходить из кофейни, Этьен посмотрел на наручные часы и сказал, что если у меня есть желание, можно съездить к Жоржу на тренировку, ведь она как раз должна была заканчиваться. Мысленно я отметила, что, скорее всего, Жорж и Этьен неплохо дружат, раз этот брутальный парень, временами, напоминающий медведя, знает о времени тренировок Жоржа, но, поскольку, мой интерес был удовлетворен и, рыжеволосого парня я видеть не хотела, решила отказаться. Хотя, с Этьеном я действительно была рада встретиться и мы договорилась, что, по возможности, нужно будет опять увидеться.

"

"Когда мы распрощались, я, вместо того чтобы вызвать такси, пошла вдоль улицы, собираясь немного прогуляться. На улице жарко, душно и под палящими лучами солнца, становилось дурно, но мне осточертела однообразность, поэтому, пусть эта прогулка и была полна дискомфорта, я морально наслаждалась сменной обстановки. Теперь, после того, как прошло официальное начало выставки, галерея была открыта для обычных посетителей и туристов. Я там появлялась время от времени, но почти всеми делами занималась Гросье. Поэтому, я, получив немного больше свободы от этой строгой женщины, решила отдохнуть.

***

Ненавижу свое настроение. Оно слишком часто меняется.

Полулежа на диване, расположенном на втором этаже галереи, я покусывала кончик языка и нервно помешивала ложкой остывший чай в фарфоровой чашке. Взгляд бесцельно блуждал по очертаниям мебели в кабинете, но сознание терзали далеко не радужные мысли.

Я слишком сильно привязалась к Арне Габену и меня это нервировало.

Прошло уже три дня, после того, как я, вечером, заявилась к парню на работу и он, до сих пор, не перезвонил мне, хотя обещал, уже на следующий день, посмотреть свое расписание, чтобы найти свободное время.

И меня это злило. До дрожи во всем теле раздражало и нервировало. Вот какого черта я должна была столько ждать? Мог бы позвонить и сказать, что в ближайшее время встретиться не получится. Но, нет, звонков от Арне не было, а я, как дура ждала, боясь первой позвонить, чтобы не отвлекать его от работы.

Со временем, вся эта ситуация стала меня злить настолько сильно, что, однажды, в мою голову смертоносным ураганом пришло понимание того, что я постоянно думаю об Арне.

Как художнику, мне нравилась его внешность. Я даже несколько раз делала зарисовки его портрета, по вечерам, сидя в гостиной с чашкой чая, альбомом и карандашами. Мне импонировала целеустремленность парня и то, как он, с высокоподнятой головой, проходит через трудности. Настолько сильный характер большая редкость в таком возрасте, но это я списывала на строгое воспитание, которое, несомненно, у него было. Все, что раньше меня нервировало, теперь казалось даже немного милым.