— Женевьеву исключили из клуба, — сказал Арне и ветер донес до меня его тихие слова вместе с очередным дуновением жаркого летнего воздуха. — Мы узнали, что она распространяет слухи о тебе, тем самым пытаясь сорвать выставку и посчитав это недостойным поведением для участника «Женесе», единогласным решением исключить ее, — Арне говорил спокойно, будто рассказывал о погоде, но его слова вызвали у меня целую бурю невнятных ощущений. Женевьева была полноправным членом клуба и состояла там уже больше чем полгода, но ее исключили лишь потому, что она разносила обо мне лживые слухи.

Зачем? Почему? Разве парням не должно быть все равно? Конечно, не считая насильника. Как он отреагировал на эту ситуацию? Я бы могла задуматься над этим вопросом, но, не стала. Мне безразлично.

— Вам не следовало этого делать, — сказала я, опустив голову. Неприятно было стоять с Арне вот так вот рядом и вести беседу не на повышенных тонах. Моя неприязнь немного смягчилась, благодаря помощи парня, но она никуда не делась, утяжеляясь непонятным поведением Арне. Я все больше склонялась к тому, что он и был насильником, но сегодня не хотела ругаться с ним.

Не то место, не то время, не то настроение.

— Следовало, — Арне опять не согласился со мной. — Она была участником «Женесе» и повела себя недостойно. Это наша вина, поэтому нам ее и исправлять. Можешь не переживать насчет слухов. Они тебя больше не побеспокоят, — Арне повернулся ко мне и на его губах появилась немного грустная улыбка, уже вскоре растаявшая. — Ты сегодня выглядишь просто чудесно и я был рад тебя видеть, Клоди. Но больше отвлекать тебя не буду. Желаю удачного вечера.

Парень развернулся и пошел в сторону двери, намереваясь вернуться в зал, где уже начался аукцион.

Смотря на его спину, я почувствовала, как внутри что-то сжалось и заныло. Возможно, причиной этому была моральная усталость, а может и сам момент, но мне стало совестно за те свои слова.

— Арне, ты не злишься на меня? — я спросила это громче, чем следовало, но те, кто раньше был на террасе, уже ушли в зал, ожидая продажи первой картины, и мои слова услышал лишь тот, кому они были адресованы. Светловолосый парень остановился, после чего, обернулся ко мне. В его глазах я увидела удивление.

Тонкое и еле заметное, но оно все же тлело там, в глубине зеленых глаз.

— Вначале злился, — кивнул Арне. — Твои слова были мне неприятны, но ты имеешь право сама делать выводы. Ты решила, что я поверхностный парень, любящий изменять. Кто я такой, чтобы переубеждать тебя? Тем более, ты ясно дала понять, что уверена в своих доводах и менять их не намерена. Я больше не буду приставать к тебе с просьбами сходить со мной на свидание. Возможно, позже мы сможем стать друзьями. Я бы хотел этого.