Моей задачей было, как можно больше разговаривать с другими художниками, обворожительно улыбаться и, строя глазки, приглашать их на свою выставку. То есть, вести себя, как какая-то меркантильная девица. Мерзко.

Прошел уже час после моего прихода, но я все так же стояла около стены, осматриваясь по сторонам, борясь с нежеланием подходить хотя бы к кому-нибудь, с намерением завести разговор. Все, кто тут был, казались мне неприятными, поверхностными и самовлюбленными. Оказывается, известные художники любят излишний пафос.

Пусть это было признаком плохих манер, но я все равно облокотилась спиной о холодную стену и скрестила руки на груди, глубоко вздыхая.

До выставки оставалась лишь одна неделя. Ровно семь дней, которых может и не хватить, чтобы решить все проблемы, а я тратила свое время тут, вместо того, чтобы приводить свои нервы в порядок, перед таким важным днем. Радовало, что Гросье утвердила несколько моих старых картин и мне теперь не приходилось ничего рисовать в спешке. Тем более, я сомневалась в том, что смогла бы взять кисть в руки и написать, хотя бы одну картину. Вдохновение покинуло меня и тому было множество причин. "

"Насильник время от времени писал мне, но на его сообщения я больше не отвечала. Более того, я их сразу же удаляла. На безлюдных улицах я не ходила и, если выходила за пределы мастерской, всегда старалась находиться в окружении людей. Хотя, все равно, постоянно осматривалась по сторонам, подозревая, что насильник все еще может наблюдать за мной. Примерно, раз в два дня, один и тот же курьер, молодой парень со светлой копной кучерявых волос на голове, доставлял мне в мастерскую розы с припрятанными записками с извинениями. Я доставала бумажку и рвала на множество мелких клочков, после чего, расписывалась за доставку, и курьер забирал себе цветы.

Мы пару раз разговорились и он сказал, что отдает цветы своей девушке, которой, уже скоро, хочет сделать предложение. Зарплаты курьера не хватало на дорогие подарки и, тем более, на такие большие букеты роз, поэтому парень был рад, что я от них отказываюсь, хоть и пытался не подавать вида. Ну хоть кто-то выигрывал с этой ситуации.

Еще я поняла одну очень важную вещь. Моим насильником был точно не Этьен.

В то утро, когда я возвращалась домой после изнурительной пробежки и монстр, коим я мысленно называла своего насильника, завязал мне глаза, чтобы обнять, я почти ничего не соображала.

Страх затмил сознание и в голове помутнело, накладывая на мысли беспроглядный туман. Я не смогла заметить хотя бы каких-нибудь черт или особенностей парня, чтобы понять, кем он являлся на самом деле. Но позже, успокоившись, я осознала, что это точно не мог быть Этьен. Этот парень слишком огромен. Он высокий и плечистый, словно медведь. Мой насильник значительно ниже.