Несдержанность, это когда человек, сидящий на диете, съедает целый торт, а то, что он сделал со мной, больше напоминало звериную похоть. Хотя, чего еще можно ожидать от монстра, коим этот человек являлся?

Позже, когда я вся в пыли вышла из кладовки, отложив в сторону несколько понравившихся мне картин, телефон, лежащий на моем рабочем столе, вновь зазвонил. Этот номер я не знала и на мгновение, мое сердце пропустило удар от того, что я решила, будто мне звонит тот, кто отправил сообщение, но уже вскоре я успокоилась. Я запомнила, что тот номер заканчивался двумя нулями, что не совпадало с этим номером.

Да и сомневаюсь, что мой насильник рискнет позвонить мне, чтобы поговорить по душам.

— Слушаю, — сказала я, отвечая на звонок. Устало сев на подлокотник кресла, я свободной ладонью потерла лицо, пытаясь избавиться от зудящего ощущения прилипшей пыли к коже.

— Клоди, наконец-то ты ответила, — голос Арне я узнала сразу же, из-за чего у меня тут же возникло желание нажать на значок отбоя, тем самым прекращая звонок. Но я сдержалась, хоть и не хотела разговаривать с этим парнем. — Может, расскажешь, что у тебя происходит и почему ты отменила наше свидание?

— У меня много работы.

Возникли проблемы с предстоящей выставкой и я настолько устала, что у меня исчезло любое желание куда-либо идти, — говоря это, я заметила, что в последнее время постоянно прикрываюсь своей работой. Но, в принципе, я не врала. Работы у меня действительно было много.

— Ты могла бы мне сказать об этом, а не просто писать, что не хочешь никуда идти, а потом отключать телефон. Ты хоть представляешь, как я волновался? Даже ездил в твою галерею, пытаясь узнать, как тебя найти, но там сказали, что такая информация является конфиденциальной.

Я даже Женевьеве звонил, чтобы спросить твой адрес, но она, как белены объелась и, взбесившись, прокричала, что ничего мне не скажет. Да что с вами, женщинами, происходит? — слушая бурный поток слов Арне, я почувствовала, как меня кольнула совесть. Если посмотреть со стороны парня, я действительно поступила нечестно по отношению к нему. Голос Арне казался мне утяжеленным хрипотцой усталости. Даже его тон изменился. В нем не было веселья и легкости. Лишь нервозность и нотки укоры. Но, несмотря на это, моя совесть уже вскоре опять заснула глубоким сном. Ложь. Очередная ложь. Навряд, у богатого мальчика нашлось место для переживаний в его плотном графике. Каким бы Арне не был на самом деле, веселым как в клубе, или грубым, как на работе, он не выглядел, как человек, способный переживать за кого-то другого. Тем более, из-за такого пустяка, как выключенный телефон.

— Не стоило переживать, — спокойным тоном сказала я. — Думаю, что ты нашел, как провести освободившийся вечер.