За годы странствий с бродячим цирком уродства, он достаточно развил свои актерские способности. Впрочем, иначе у него вряд ли получилось бы выжить в той среде, в которой ему приходилось обитать.

— Но, достопочтенный Мурик, — весьма странное имя для такой выдающейся, во всех смысл, личности. Хозяин таверны, единственной на весь поселок, оказался, не много ни мало, Небесным Солдатом начальной стадии. Что для здешних земель сравни богу. Хотя, он сознательно занижал свою ауру до уровня Телесных Рек. — Моему деду совсем плохо! Даже лишняя ночь на морозе может сказать на его здоровье. Я, вместе с сестрой и друзьями, везем его…

— В Туповку, — перебил Мурик и, походя, отдал несколько указаний суетящимся вокруг официанткам. Они обслуживали посетителей нижнего этажа таверны. Всего шестнадцать столиков, да и то — не полностью забитых посетителями. — Вот только, малец, отродясь не видел, чтобы в Туповку по зиме ездили.

— Ну так дед захворал! Морозного воздуха надышался, легкими страдает… а в Туповке лучший знахарь в окрестностях и…

— Знаю я! — снова перебил хозяин. — что там лучший знахарь — знаю. Но зимой туда никто не ходит. Так что — брешишь ты, малой. Как есть брешишь.

— Да как же брешу, когда дед хворает! — Хаджар указал в сторону сидящего на лавочке Чин’Аме. И дракон, отыгрывая роль, весьма красноречиво закашлялся, а затем тер кровь от руки. И никто, кроме разве что Хаджара, не увидел надкушенной губы старика. Ну да… за подобный срок жизни и не такому научишься. — Вон, кровью уже идет с горла! Достопочтенный Мурик, нам бы только две комнаты! Да на ночку одну! Многого ведь не просим, а деньги есть.

— Все равно не пущу, молодой, — не сдавался Мурик. — чужие вы, не свои. Своих бы пустил, а чужие сегодня… уезжайте. Если лошадей погоните и огонь тушить не будите, может и дотянет дед твой до Туповки…

— Но как же…

— Не мои это проблемы! — гаркнул Мурик. — Дед твой мне никто. И ты мне — никто. Чужие вы. Идите отсюда.

— Но…

— Старый, ты совсем голову потерял от мороза? — вдруг, откуда не возьмись, из кухни вышла пожилая женщина с кормой такой ширины, что в дверь проходила боком. — Ты этих молодых в стужу за порог выставляешь?!

— У меня комнат нет!

— Как же! Комнат у него нет! А кто мне час к назаду хныкался, что у него весь второй этаж пустует.

— Замолчи! Старая глупая женщина!

— Сам замолкни, изувер треклятый! Женщина может быть либо старой, либо глупой, но все вместе — никогда!

— Раз такая умная, сама к себе чужаков и втаскивай.

— Вот и втащу! Как их к себе, так и к тебе по лбу. Только дай добраться!

Мурик едва слышно выругался, после чего повернулся к Хадажру.

— Вон, с Гвелкой иди, если на порог пустит. А еще раз ко мне обратишься — кости помну и на твоего хмурого в маске не посмотрю.