— полвека ни одна Империя не может открыто или тайно выступить против другой.

— Надо же, — хмыкнул Хаджар. — щедро…

Они замолчали. Смотрели друг другу в глаза. И молчали.

А где-то там, в тишине, во тьме, так, чтобы никто не слышал, люди пели песни. О Моргане Бесстрашном, который пошел против Рубинового Дворца. Об Алом Мечнике, который бился ради своей родины.

Слово, пущенное по ветру, не вернешь обратно…

— Отправляйся на север, Великий Мечник, — Теций вытащил из-за пазухи свиток и положил его на стол. — мой отец оставил мне несколько тайных рукописей и…

— Вам придется найти другого исполнителя, мой генерал.

Теций вздрогнул и повернулся к Хаджару.

— Что ты имеешь ввиду?

— То, что уже сказал, — Хаджар отодвинулся от стеллажа и подошел к окну. — Я бы мог сказать, что мои передвижения по стране вызовут слишком много вопросов у Рубинового Дворца, но… это будет ложью. Я бы мог сказать, что хочу больше времени провести здесь, с другом и его семьей, но… это тоже ложь.

— Тогда в чем правда?

— Правда… — повторил Хаджар.

Он улыбнулся и снял с шеи медальон. Тяжелый.

Слишком тяжелый.

— Второй раз в своей жизни я снимаю генеральский медальон, Теций. Забавно… сказки говорят, что чтобы судьба не смогла тебя обыграть, нужно что-то либо трижды сказать, либо трижды сделать. Значит ли это, что я в третий раз стану генералом — не знаю. Но знаю одно — завтра Семь Империй услышат, что Безумный Генерал, Великий Мечник Дархан, мертв. Скончался от ран, полученных два года назад.

Теций молчал.

Долго молчал.

— Ты это точно решил?

Хаджар кивнул.

— Ты больше никогда не сможешь вернуться сюда, Хаджар. И говоря сюда, я имею ввиду весь Дарнас. Включая Лидус.

Хаджар снова повернулся к окну.

— Может быть… а может и нет. В конце концов, и мои следы тоже куда-то, да ведут меня.

— Тогда не теряй своего пути, Великий Мечник и… прощай.

— Прощайте, мой генерал.

* * *Хаджар стоял у главных ворот столицы, прекрасного Даанатана. Отсюда открывался потрясающий вид на Небесный Причал и академию Святого Неба."

"— Кажется, лишь недавно мы сюда прилетели в поисках силы, мой друг, — Хаджар потянулся рукой к причалу, куда пристало их судно.

— Да, Хаджар, кажется, — стоявший рядом Эйнен открыто взирал на мир фиолетовыми глазами.

Они молча стояли и смотрели на столицу их родины. Жаль только, что слишком много времени у каждого ушло, чтобы понять, что, все же — это действительно их родина.

Пусть местами уродливая.

Пусть неказистая.

Склочная.

Порой даже злая.

Но родная.

Затем они крепко обнялись.

Разошлись и сжали предплечья друг друга.

— Живи свободно, брат мой, Эйнен Кесалия.

— Не смей умирать, брат мой, Хаджар Дархан, — переиначил фразу Эйнен.

Хаджар кивнул и Эйнен остался смотреть на то, как в небе исчезала птица Кецаль.