— Ты правда считаешь, что тебе вернут документы и посадят в шаттл до океанского побережья нервы подлечить? Напрасно, — протянул он. — Таких, как мы, в случае чего на Землю не возвращают. Для нас предусмотрены иные места лечения. На самой дальней базе с пожизненным запретом на вылеты. Причем не возвращают даже тела.

Майкл нахмурился, а потом криво усмехнулся.

— Что ж, тогда я тем более правильно сделал, что не пошел ни к каким врачам. Хоть не один там буду.

— Надеюсь, что ты и сам воспринимаешь свои слова как шутку, — покачал головой Джеймс.

— Можно вопрос? — спросил Майкл, глядя на Джеймса в упор.

 — Почему ты обо мне беспокоишься? Я понимаю, ты опекаешь и остальных парней. Но это объяснимо — вы уже давно вместе. А я что?

Джеймс фыркнул, как если бы он сказал несусветную глупость, и лучезарно улыбнулся.

— А ты просто хороший парень, — заявил он. — И я не прощу себе, если твоя смерть будет на моей совести, — добавил уже куда серьезнее.

— Помирать я сам пока не планирую, — хмыкнул Майкл. — Так что волноваться тебе не о чем. Ладно, шеф, — улыбнулся он, назвав Джеймса на манер парней, — не буду тебя больше сегодня напрягать.

Ляг пораньше, не утомляй без необходимости спину.

— Волноваться есть, о чем. Ты ведь без учебки. Все остальные — профессиональные военные, сделавшие смерть своей профессией. А ты… — Джеймс вздохнул, посмотрел на Майкла как-то по-особенному и положил руку ему на плечо. — Ладно, пошли… Дашь мне свою мазь, доктор.

В его голосе, обычно таком жизнерадостном, на этот раз слышалась тоска, но несмотря на это у Майкла потеплело на душе. Чем бы ни руководствовался Маклейн, заботясь о нем, ему было действительно не все равно.

Майкл улыбнулся и, вместе они дошли до его каюты. Но перед самой дверью вдруг резко остановился.

— Кого у тебя забрала война?

Сейчас он сделал то, что делать не собирался. На самом деле Майкл терпеть не мог, когда кто-то пытался лезть в душу к нему, поэтому сам так никогда не поступал. Но отчего-то, по каким-то необъяснимым причинам, в эту самую минуту было важно узнать, что причиняло Джеймсу боль не только в спине, но и в душе.

Джеймс долго смотрел на него, а потом резко отвернулся.

— Правильнее не кого, а что, — сказал он горько. — Сердце.

Радость. Любовь. Все это сгорело в обломках шаттла с одним человеком… — тут он снова поднял глаза и твердо произнес: — Любовника. Если называть вещи своими именами. И мне плевать, как ты к этому относишься.

Джеймс закончил говорить, а Майкл все стоял и молчал. Слишком объемная, слишком увесистая новость никак не могла осесть в мозгу и вызвать хоть какую-нибудь, кроме молчания, реакцию. Удивительно, но прожив бок о бок с человеком два месяца, он — врач! — не разглядел боль в его глазах и камень в сердце.