Несомненно, это был один и тот же человек и тело осталось тем же, но во всех его манерах и облике теперь не хватало праведности, зато появилось что-то опасное и злое с налетом искушающей сердце таинственности.

Тасянь-Цзюнь растянул свои чувственные губы в яркой и распутной ухмылке:

— Хм… три дня тебя не видел. Ваньнин, ты скучал по этому достопочтенному?

— …

Опустив взгляд, он увидел перед собой палочки для еды и тарелку с недоеденным супом. Бывший император мира смертных брезгливо обвел взглядом стоявшие прямо посреди улицы обшарпанные деревянные стулья и слишком маленький засаленный стол.

…Все эти вещи были привычной частью мира образцового наставника Мо, но для него…

— Эй, обслуга! Быстро метнулся к этому достопочтенному!

— Мо Жань, сядь!

Этот переполох привлек внимание других посетителей. Люди один за другим начали поворачивать головы, и вдруг кто-то воскликнул:

— О! Разве это не образцовый наставник Чу?

— Ого! А это не тот человек по фамилии Мо? Неужели господин бессмертный Мо тоже здесь? Разве он не умер?.. Кто-нибудь, протрите мне глаза, неужели я ослеп…

— Ты не ослеп, я тоже их вижу.

Какая-то совсем юная девушка звонко закричала:

— О! Это и правда бессмертный Мо!

Чрезмерная суматоха привлекла внимание прохожих. Они притягивали все больше любопытных взглядов, некоторые даже узнали их. Потемнев лицом, Чу Ваньнин потянул за собой Тасянь-Цзюня, громко выговаривая ему:

— Ты разгромил весь стол, как теперь тут есть? Как ты мог такое сотворить?!

Прежде чем набежало еще больше народа, в этой суматохе Тасянь-Цзюнь призвал свой меч, чтобы поспешно ретироваться.

Только когда они поднялись в небо, Чу Ваньнин вздохнул с облегчением.

Луна пережившего бедствие мира одарила их своим чистым и ясным серебристым светом.

Все было бы просто прекрасно, если бы не раздраженное ворчание Тасянь-Цзюня за его спиной:

— Что хорошего в этом бессмертном Мо?

— …

— Толпа баранов! Почему они помнят только бессмертного Мо?

— …

— Магический барьер Сюань-У починил этот достопочтенный!

— …

— Этот достопочтенный спас их собачьи жизни!

— …

— И Великий Потоп сдерживал для них тоже этот достопочтенный!

Чу Ваньнин искоса взглянул на скрежещущего зубами от обиды мужчину и вдруг подумал, что этот парень и правда слишком уж мелочен, раз умудряется ревновать даже к самому себе.