— Марат!! Ну невозможно это, понимаешь?! Хватит!

— Не понимаю. Почему?

Вздрогнув, оборачиваемся на звук шагов. Бес.

— Тарханов, свободен.

— Спокойной ночи, Алёна Максимовна, — чеканю я.

Бес догоняет меня в холле.

— Марат, завязывай Алёнку дёргать.

— А что — мешаю? — рывком разворачиваюсь, сжимая кулаки.

Шоколадка в руках ломается. Бес обезоруживающе улыбается.

— Спать иди, Отелло! — хлопает по плечу.

Как спать-то теперь?..

— Бессо, дайте номер Ростовской.

У неё везде скрыт.

Но если ртом у меня ей сказать ничего правильного не получается, может, получится пальцами.

— Не могу, Марат, — разводит руками.

— Пожалуйста.

— Тормози, — толкает кулаком в грудную мышцу. — Это не клуб знакомств. Аленка здесь не для этого. И ты, кстати, тоже.

Ладно… Сезон длинный, узнаю я ее номер.

— Ну? — наперебой азартно расспрашивают парни.

Отрицательно кручу головой. С недоумением смотрю на шоколадку в руке.

— Яш… трофей для тебя, походу.

Бросаю ему на кровать. Яшин — сладкоежка.

— Чего делать-то будешь? — перебирает струны Яша, выдавая лирические мотивчики.

Ромка отламывает кусок шоколада.

— Давай ей трешачок устроим какой-нибудь, а ты вовремя впишешься?

— Какой?

— Придумаем…

Падаю на кровать, закрывая глаза. Улетаю в дотошное переваривание всех оттенков ощущений, её голоса, слов, интонаций, касаний…"

"Её запах стоит в лёгких, будоража тело.

— Ну всё, — невесело троллят друзья. — Опять пацана потеряли.

Вырубают свет. Курят в открытое окно.

— Мар…

— М?

— Максимовна с медичкой к озеру пошли. Купаться, наверное…

Рывком сажусь. Перевожу взгляд на окно.

— А Бес всем запретил, — хмыкает Шмелёв.

Да. Потому что опасно. Можно нарваться. Нам на драку, им на неприятности посерьёзнее.

— Но мы же не стукачи, да? — играет бровями Яша.

— Но проводить-то надо, да? — ловя волну многозначительно намекает мне Ромка.

— Чего сидишь?! — синхронно.

— Да я лечу уже!

Глава 3. Заботливый сталкер

Десять минут по лесной тропе, и мы с Любой выходим на Солёное. Растягиваем покрывало на маленькой полянке у песочного берега. Открываем небольшую бутылочку вина.

— Да Боже! — цокает она, возмущаясь, что пробка крошится, вместо того чтобы выкручиваться. — Плохо без мужиков.

— С ними тоже сомнительно, — забираю у неё из рук бутылку.

И пока она стягивает сарафан, аккуратно вытаскиваю лопнувшую в горлышке пробк у.

— Вуаля!

Разливаю нам в пластиковые бокалы. Чокаемся.

— За что пьем? — интересуется Люба.

— Давай за сезон. Чтобы без эксцессов.

Вино тёплое, но вкусное. Допив до конца бокал, ложусь на спину, смотрю в темное небо. Большой фонарь, который мы повесили на сук в паре метров от нас, мешает разглядывать звезды.

Лицо горит… С тихим стоном тянусь всем телом. Тарханов… Это так несправедливо, хоть плачь.