И я теперь не знаю, что меня бесит больше — его мнимое равнодушие или долгожданная свобода, что он подарил?

— Да нечего рассказывать, мамуль. Все в прошлом, — вздыхаю я, вырывая себя из омута воспоминаний.

Стрельбицкий-старший просит меня остаться еще на несколько дней — помочь Наташе выбрать для публикации тексты начинающих авторов. Именно в этот момент мне приходит идея показать свой текст. Я и псевдоним придумала — Лора Брикман. Распечатываю несколько глав и с непринужденным видом кладу ей на стол.

— А это что, Крис? — устало вздыхает Наташа.

— Это… еще один кандидат на публикацию. Наташ, я пойду пообедаю, ладно?

Я не сказала маме о еще одном страшном подозрении… У меня задержка. Всего пять дней, но раньше такого никогда не было! Вместо тошноты я испытываю сильный голод. И на обед я хожу два раза — ко всеобщему удивлению.

— Иди, обжора, — улыбается она. — Я тебе завидую, Кристина. Ты ведьма! Столько ешь и не толстеешь.

Я глуповато улыбаюсь и киваю в ответ. Ведь знала же, что такое может случиться? Знала, но все равно понадеялась на удачу. Одинцов не просто шикарный мужик, он еще и обладатель стойких живчиков. Иначе, как объяснить тот факт, что я залетела в безопасные дни? Не иначе, они терпеливо ждали, когда моя яйцеклетка созреет, чтобы наброситься на нее.

В полной задумчивости я бреду по коридору к лифту, но останавливаюсь, заслышав знакомые голоса. Марк разговаривает с Тимуром в его кабинете. И разговор, похоже, обо мне…

В коридоре пусто — время обеденного перерыва. На цыпочках подхожу ближе и прислушиваюсь к их разговору.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Марк! И лезешь не в свое дело! Она грязная потаскуха, дешевка, готовая за деньги лечь под любого! — возбужденно произносит Тимур. — С такой женщиной нельзя создавать семью. Она предаст сразу, как начнутся трудности…"

"Вот так, значит? Это он обо мне так? Конечно, а о ком еще?

— Смотри сам, Тим. Просто… Она такая несчастная, грустная… Сердце сжимается, когда я на нее смотрю, — отвечает Марк.

— Это все напускное. Наверное, сейчас у нее непруха. Так бывает… Ничего, скоро найдется тот, кто щедро заплатит за право пользоваться ее прелестями. Тогда грусть быстро пройдет.

Не могу больше слушать… Все и так понятно. Непонятно одно — что делать с ребенком? Я легко бросила в разговоре с Иришкой, что избавлюсь от малыша. А на деле… Не могу я принять решение в одиночку. Если поступать по совести, надо рассказать Тиму о ребенке. Пусть испытывает брезгливость, смотря на меня — «грязную потаскуху и дешевку», вынашивающую его ребенка. Господи, как поступить? Не навредить себе и малышу? Или… избавиться от него?

С трудом отрываюсь от пола и бреду к лифту. Хватаю воздух ртом, пошатываюсь, чувствуя, как перед глазами мелькают мушки.