С тех пор, как мама умерла, папа каждый год собирал деньги для местной биоботической исследовательской лаборатории. Два года назад папу, Клема и меня пригласили на открытие нового крыла здания. Там висела доска с именами разных людей, маминым и папиным в том числе:

РОБЕРТО И КАССАНДРА САНТОС

Это был единственный раз, когда я видела папу в галстуке. Мы стояли там среди незнакомых людей, и тут к папе подошла невзрачная женщина с короткими встопорщенными волосами.

«Здравствуйте, – сказала она. – Я Джессика Стоун». Нам с Клемом она представиться не потрудилась.

Было что-то в том, как папа смотрел на неё, такое, что я сразу всё поняла. Знаю, увидеть будущее невозможно, но у меня в голове появилась отчётливая картинка: Джессика Стоун сидит на нашем диване.

Когда мы ехали домой после церемонии в папиной старой блестящей машине, я сказала:

«Пап, мне не нужна мачеха», – и он засмеялся, но ничего не ответил.

Биоботическая лаборатория в больнице, кажется, расширилась с тех пор, как мы были здесь с папой и Клемом. Снаружи стоят новые двухэтажные модульные общежития, и людей тоже явно прибавилось – все как будто куда-то спешат, стискивая айпады и планшеты и бормоча в телефоны и гарнитуры на ходу:

– Результаты ещё не пришли… ждём во вторник…

– Ну так займись этим – уже неделя прошла!

– Я дважды отправляла образцы.

Ты не могла их оба раза потерять, Таша…

Главное здание построено из старых красных и оранжевых кирпичей. Над огромными двойными дверями висит табличка:

Биоботическое отделение имени Эдварда Дженнера

Табличка кажется старой, буквы написаны с завитушками, но я знаю, что это не так, потому что «биоботика» – наука новая.

– Подожди здесь, – говорит Джессика. – Мне надо договориться с охраной насчёт тебя. – Потом, будто не сразу вспомнив, добавляет: – Ты нормально себя чувствуешь? – но отворачивается прежде, чем я успеваю кивнуть в ответ.

За дверями оказывается вестибюль с высокими потолками и начищенным каменным полом цвета жирных сливок; посередине установлен постамент со статуей из беловатого мрамора, изображающей мужчину в старомодной одежде с маленьким мальчиком. Мальчик как будто вырывается, а мужчина сосредоточенно хмурится: он чем-то тычет мальчику в плечо.

Я тоже хмурюсь, потому что могу поклясться: раньше этой статуи тут не было.

– Просто изумительно, а? – произносит за моей спиной чей-то голос, и я оборачиваюсь и вижу старенького охранника в тёмной форме с галстуком, с восхищением глядящего на статую. Он легонько поглаживает мраморную ногу мальчика тыльной стороной ладони.

– Привет, Джексон, – говорю я, и он наклоняет голову.

– Вы как всегда очаровательны, мисс Сантос.