Наверное, всё дело в его огромных щенячьих глазах, и зубах, и ушах, и… что ж. Особо не думая, я снимаю свой значок библиотечного старосты и вручаю ему.

– Вот. Можешь сказать, что ты тоже в Библиотечном Совете. Хорошее оправдание для опозданий.

Он улыбается, демонстрируя кроличьи зубы.

– Спасибо, напарница!

– Только смотри, чтоб мистер Спрингэм его не увидел.

Рамзи прикалывает значок к своей выцветшей школьной рубашке.

– Давай не будем забывать, – говорит он, – что доктор Преториус пожилая и одинокая! Так что мы занимаемся благотворительностью! – и это полностью освобождает меня от остатков вины.

Мы направляемся в Испанский Город, как обычно.

Мы идём в Купол, как обычно, и доктор Преториус сидит за компьютером, как обычно.

Мы играем в игру в виртуальной реальности, как обычно.

Но потом, когда мы снимаем шлемы, доктор Преториус говорит кое-что необычное.

– Полагаю, вам интересно, что я такое затеваю, а?

Мы таращимся на неё. Конечно, нам интересно. Но никто из нас не может придумать, что спросить."

"Она напоследок решительно клацает по клавиатуре, запуская визуализацию огромной римской арены с гладиаторами и колесницами, а потом разворачивается на кресле и пристально смотрит на нас.

В последующей тишине, пока мы ждём, что она скажет, я рассматриваю её старое, морщинистое лицо. Её небесно-голубые глаза пронзительные и чарующие, как и всегда, но её кожа кажется бледнее и серее, и я немедленно понимаю, что она имеет в виду, когда заходится кашлем и говорит:

– Возможно, мне не так долго осталось, ребятишки. Я веду битву со временем, и мне нужно кое-что закончить, прежде чем я… прежде чем я вас покину.

Рамзи хмурится.

– О-о. Вы переезжаете? – Я закатываю глаза. Даже я поняла, о чём она, но доктор Преториус реагирует иначе.

Она рявкает:

– Переезжаю? Ха! Мне что, правда сказать прямо, ребёнок? Я умираю. Неизлечимая болезнь сердца, с которой не в силах бороться лучшие доктора в стране. И прежде чем я откинусь, я должна знать, что не зря прожила жизнь, понятно?

Рамзи лишь мямлит:

– Ох, – и опускает взгляд на свои поношенные ботинки.

– Ага. Самое настоящее «ох». Вы ещё ничего толком не видели!

Вот опять эта фраза. «Вы ещё ничего толком не видели». Что такое грандиозное и важное она готовит?

– Скажу вам, ребятишки, это будет нечто невероятное. И вы первыми это испытаете.

Думаю, она хочет, чтобы мы восхитились, сказали «Ого!» или даже поблагодарили её, так что я так и делаю.

– Ого, – говорю я, но, кажется, не особо убедительно. Повисает несколько неловкая тишина, так что я задаю единственный вопрос, интересовавший меня всё это время.

– Почему мы?

Она улыбается своей волчьей улыбкой.

– Хотите знать? Хотите знать всю правду?

На такой вопрос есть лишь один ответ, хоть его последствия могут и не прийтись вам по душе.