Я съёживаюсь и прикрываю глаза ладонями: не хочу смотреть, как друга отлупят у всех на виду. Рамзи тоже вздрагивает.

Но тётушка проходит мимо него к коптер-дрону, её длинная накидка трепещет в потоках воздуха от его лопастей. Без предупреждения она вытягивает руки и хватает одну из реек коптер-дрона, и тот кренится вбок. Тётушка Нуш что-то вопит доктору Преториус и замахивается на неё второй рукой. Глаза доктора Преториус округляются от страха, и она ускоряет лопасти ещё немного, стараясь подняться и оторваться от тётушки Нуш, пока они не начинают протестующе выть.

– Нет, тётушка! Нет! – вопит Рамзи, кидаясь вперёд и хватая её за руку, но она просто продолжает тянуть коптер-дрон, пока тот не начинает угрожающе заваливаться вбок. – Отпусти её! – Потом он кричит что-то на их родном языке, и они громко перебрасываются репликами.

Лицо тётушки Нуш неожиданно смягчается, и она говорит что-то, что, вероятно, значит «Правда?».

Рамзи кивает. Он говорит что-то звучащее как «Эра! Эра!», но явно означающее «Да! Да!».

Тётушка Нуш смотрит на доктора Преториус, и когда их глаза встречаются, она медленно отпускает коптер-дрон. Он покачивается и взмывает к крыше, а потом выравнивается. Доктор Преториус направляет его вперёд, через выломанную дверь и в небо над ошарашенной толпой.

Внизу, на земле, Рамзи и тётушка Нуш обнимаются. Она гладит и целует его по макушке, а по её толстым щекам катятся слёзы, когда они оба провожают взглядом коптер-дрон.

Доктор Преториус смотрит вниз, слегка машет нам на прощание, и мне хочется думать, что она говорит «До скорого, народ!», но кругом слишком шумно – не расслышать. Вместо этого она взмывает всё выше и выше, а потом коптер забирает вправо, летит над дорогой, над пляжем, над морем и наконец превращается в крошечную точку в сумерках.

И вот её уже нет.

Потом я обнимаю мистера Мэша, и я вся в его крови из скорпионьего укуса, а вокруг меня вопят люди.

– Отойдите! – говорят они. – Собака заражена! – Никто не подходит: все столпились, образуя круг, и я вижу лицо папы, проталкивающегося между собравшимися.

– Всё хорошо! – слышу я собственный голос. – Всё будет хорошо.

И Джессика здесь. Я хочу протянуть ей ампулу и крикнуть, что лекарство у меня, но тогда все стоящие вокруг люди увидят, и это покажут по телеку, и я думаю, сколько всего придётся объяснять, так что просто сжимаю ампулу в кулаке.

Из всех окружающих меня и не решающихся дотронуться – вдруг я заразная – людей именно Джессика выходит вперёд. Она садится на корточки, обнимает меня и шепчет:

– Оно у тебя?

Пока мы обнимаемся, я вкладываю крошечную ампулу ей в ладонь и говорю:

– У меня.

Потом подходит папа и тоже обнимает меня, и Клем. Рамзи обнимает своего папу, и Сасс со своей мамой обнимаются тоже.