Затем Эванс, который, подобно Петигрю, питал слабость к миссис Роберте, добродушно попросил:

— Может, вы расскажете о нем, миссис Роберте? Прежде всего, как его зовут?

— Тадуош или Тадауш… О боже! Никак не могу запомнить, не говоря уж о том, чтобы произнести. Я где-то записала…

Она порылась в сумочке, извлекла обрывок бумаги и передала Эвансу. На нем заглавными буквами было начертано: «Тадеуш Збарторовски».

— Н-да, — уклончиво произнес Эванс, — вижу, что он поляк.

— Это человек, заслуживающий самого глубокого уважения, — заверила миссис Роберте. — Он сказал, что не может вернуться в Польшу, опасаясь резни, — если он вернется, я хочу сказать. Мне очень хотелось бы помочь ему, и я пообещала…

— Понятно. Но почему вы думаете, что он умеет играть на кларнете?

— Но он действительно кларнетист! Сейчас он играет в оркестре «Сильвер свинг данс» — конечно, только по вечерам. Я думаю, когда он не играет, он работает на черном рынке, — это так грустно, не правда ли? Но он с большим удовольствием играл бы в настоящем оркестре, я знаю.

— Думаю, едва ли… — начал Клейтон Эванс.

— Перед войной он играл в Варшавской опере, — будто вспомнив, добавила миссис Роберте.

— О! Это совершенно другое дело. Если ваш друг действительно таков, как вы говорите, думаю, мы сможем что-нибудь для него сделать. — Эванс взглянул на свои часы. — Уже довольно поздно, а нам еще нужно обсудить программы для трех остальных концертов сезона. Диксон, кажется, вы что-то знаете о Польше. Не возьмете ли на себя труд навестить этого человека, и, если он действительно такой квалифицированный музыкант, как утверждает миссис Роберте, действуйте по своему усмотрению и, если нужно, наймите его.

— Я запросто с ним разберусь, — мрачновато сказал Диксон. — Недаром я прожил в Варшаве целых пять лет.

— Ну а теперь что касается второго концерта, — продолжал Эванс. — Я предлагаю…

На этом пункте повестки дня почетный казначей Маркширского музыкального общества погрузился в объятия Морфея.

Глава 2

УХОДЯТ ПО ОТДЕЛЬНОСТИ

Для миссис Бассет самый волнующий момент вечера наступил, когда члены комитета удалились. Следуя привычке, превратившейся в негласное соглашение, Эванс задержался на несколько минут поболтать, благопристойно потягивая бренди с содовой, приготовленный ее собственными аристократическими ручками. Это был восхитительный момент редкой близости со своим кумиром, которым миссис Бассет от души наслаждалась.

— Что ж, Шарлотта, — прервал молчание Эванс, — мне кажется, собрание прошло вполне прилично, не так ли?

— Вы превосходно его провели, Клейтон. Впрочем, как всегда.