Понимаешь, ей было не безразлично, какой ее увидят те, кто ее найдет. А женщина, которой это не безразлично, никогда не будет стрелять себе в рот.

И снова заработала дрель. У Антона появилась красная пелена перед глазами. Если бы у него были силы, он бы закричал.

* * *Оконное стекло на кухне выдавилось легко и беззвучно. Оперативники, спустившиеся по наружной стене из квартиры верхнего этажа, быстро спрыгнули на пол. После того как Шевцов закрыл окно, можно было не бояться, что он услышит, как они спускаются сверху и колдуют над стеклом.

Они остановились и прислушались. Из верхней квартиры доносились звуки работающей дрели. В комнате, где находился вооруженный преступник, было тихо. Ступая на цыпочках, они сделали несколько шагов, держа наготове короткоствольные автоматы.

* * *– Антон, ты плохо себя чувствуешь? Что с тобой, ответь мне, Антон, – окликала его Настя.

Перед ее глазами появился листок со словами:

«Они уже там»."

"Антон не отвечал, она не слышала даже его дыхания. Только отвратительный, рвущий нервы звук электродрели доносился из трубки.

Неужели он что-то услышал и отошел от телефона? Затаился возле двери и ждет, когда можно будет выстрелить в ребят, проникших в квартиру. Их двое, он один, но у него положение более выгодное…

– Антон! Антон, ответь мне. Что с тобой, Антон? – продолжала звать Настя, мысленно представляя себе его комнату и дверь, ведущую в прихожую. Ей казалось, она видит, как он стоит за этой дверью, а с противоположной стороны приближаются оперативники, и весь вопрос только в том, кому удастся выстрелить раньше и более метко.

– Антон! Антон!

– Алло! – ответил ей незнакомый голос. – Каменская?

– Да.

– Капитан Стрыгин.

– Витя? Ну что там?

– Все.

– Что – все?

– Он умер.

– Господи! Ты уверен? Может, потерял сознание?

– Пульса нет, и зрачок на свет не реагирует. Даже если клиническая, все равно не довезут.

– А Лариса?

– Кажется, еще жива. Кровищи здесь…

– Витя…

– Да?

– Как он… Он застрелился?

– Нет. Но готовился. Пистолет держит в руке. Сердце не выдержало, наверное. Ты передай, пусть дадут команду, чтобы дрель выключили. Тут с ума можно сойти, и у здорового нервы сдадут, не то что…

Настя медленно положила трубку на рычаг. Она сжимала ее в руке почти два часа, странно, что пластмасса не приросла к ладони.

– Ну вот и все, – тихонько выдохнула она, откидываясь на спинку стула, прислоняясь затылком к стене и закрывая глаза. – Вот и все.

Стоящий напротив нее Гордеев взял стул и уселся на него верхом.

– Я тебя знаю, Стасенька, поэтому предупреждаю заранее – не вздумай казниться. Ты сделала все, что могла, и даже больше. Никто, кроме тебя, не сумел бы держать его на телефоне столько времени. Он же все-таки не застрелился, если бы не больное сердце, ребята взяли бы его.