– Есть еще что-нибудь, кроме этих злосчастных цветов?

В этот момент этажом выше начали двигать мебель. Какие-то мужики громко переговаривались.

– Куда? Сюда? Или дальше?

– Давай еще правее, да правее же, тебе говорят! Смотри, как мало места, он здесь не пройдет. Хозяин! Хозяин! Иди, гляди, где крепить будем. Так пойдет?

Над головой начали чем-то стучать, видно, отмечая места крепления. Из-за шума Антон не расслышал, что ему ответила Каменская.

– Повтори, – попросил он. – Плохо слышно.

– Я сказала, что ты плохо знаешь женскую психологию. Это твоя главная ошибка.

– Почему?

– Потому что женщина, которая решила покончить с собой, не станет готовить ужин на двоих. Ведь ты не выходил на кухню, правда?

– Правда. Что мне было там делать? Я уничтожал свои следы только там, где был.

– Ну вот видишь…

Сверху, над самой головой Антона заработала электродрель, и голос Каменской снова потонул в визжащем шуме.

– Что ты сказала? Я не расслышал.

– Я говорю, если бы ты вышел на кухню, ты бы увидел то, что увидела я. Ужин на двоих. Я поняла, что Светлана Петровна ждала кого-то в гости. Судя по количеству продуктов, гость должен был быть один. А судя по их набору – мужчина. Стандартный набор закусок под легкое спиртное, никаких тортов и пирожных, которые покупают, когда ждут в гости приятельницу. И еще одно…

– Что еще?

Дрель снова завизжала, Антону показалось, что сверло впивается ему прямо в затылок и пронзает голову насквозь. Сердце болело все сильнее, ему становилось трудно сосредоточиться на разговоре, внимание рассеивалось.

– Подожди минуту, я закрою окно. Кому-то сверху приспичило заняться ремонтом, такой шум, я тебя совсем не слышу.

– Конечно, я подожду, – ответила ему Настя.

* * *Оперативник, наблюдающий за окнами Шевцова из соседнего дома, поднес рацию к губам.

– Порядок. Он закрыл окно.

Человек, руководящий задержанием, дал команду:

– Можно. Давайте, мальчики.

* * *Антон закрыл обе рамы, ему показалось, что в комнате стало заметно тише. Он поглядел на истекающую кровью Ларису. Надо бы еще раз сходить в ванную с поролоном, он уже весь пропитался кровью, но его одолела невероятная слабость. Он двигался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, казалось, еще минута – и оно выскочит наружу. Нет, пожалуй, он не сможет. Теперь уже все равно. Он еще поговорит немного с Каменской и уйдет.

Он достал из сумки пистолет, дрожащими от слабости пальцами проверил магазин. Чтобы дослать патрон в патронник, ему потребовалось чудовищное усилие, он обливался потом, но сделал это. Взвел курок и снова прилег на диван. В одной руке телефонная трубка, в другой – готовый к выстрелу пистолет.

– Да. Так что ты говорила?

– Светлана Петровна выглядела как женщина, которая решила уйти из жизни добровольно и при этом хотела выглядеть как можно лучше.