Ройс Брейшо в буквальном смысле не может ничего с собой поделать, бедняга. А я-то думала, что он мастер скрывать эмоции.

Отвожу от него взгляд, и мое веселье испаряется. Нахожу самую яркую звезду и смотрю на нее, пока делюсь с ним своими тревогами:

– Я не хочу давать этим людям еще один повод сплетничать обо мне.

– Ну так и пошли их на хрен.

– Это не так просто.

– Это просто.

– Нет, не просто. Не для нормальных людей в нормальных мирах, – я смотрю на него. – Люди этого города родились здесь, ходили в одни и те же школы всю свою жизнь, жили на одних и тех же улицах. Мой приезд в это тесно сплетенное место прошел не особо гладко, и у меня не было никого рядом, чтобы пройти через это вместе. А ты снова все для меня раскачиваешь.

Лицо Ройса становится напряженным.

– Бишопу следовало поставить их на место хренову кучу времени назад, и тогда все это больше не было бы проблемой.

– Но его здесь нет, чтобы это сделать, так ведь? – Я приподнимаю бровь. – А завтра в школе, как только у этих парней появится шанс, они начнут обзывать меня, и все остальные будут подходить ко мне со спущенными штанами, потому что ты решил выставить меня одной из девушек Брей.

Он напрягается.

Я напрягаюсь.

Вот дерьмо.

Ройс стоит неподвижно, потом поднимает руку и проводит ладонью по лицу. Я же сверлю его взглядом, будто лазером.

Наконец он кивает сам себе и медленно приближается ко мне, пока не оказывается достаточно близко, чтобы положить ладони на окно рядом с моими плечами.

Его руки вытянуты, так что между нами остается немного пространства, но лицо оказывается прямо вровень с моим, и я смотрю в его бездонные карие глаза.

– Что тебе известно о девушках Брей?

Я открываю рот, чтобы ответить, но он меня опережает, добавляя:

– Только давай по-честному, маленькая Бишоп. Без всякой херни.

Ладно, прекрасно.

Выкладываю то, что узнала.

– Так называют девушек, которые проводят ночи с тобой или твоими братьями либо с теми, кто заработал себе право быть рядом с вами.

– Ночь, утро, день – мы особо не выбираем время дня, малышка, – он зол и сосредоточен. – Продолжай.

– Это девушка на локдауне. Неприкасаемая для всех, и в то же время за ней все следят, не сделает ли она то, что не понравится Брейшо, или то, что не должна. По сути, она оказывается в мыльном пузыре, который ее мужчина однажды проколет.

– Ее мужчина на время, – выпаливает он.

– Верно, – презрительно качаю головой. – Потому что девушка Брей хороша для постели, но не для сердца.

Он стискивает челюсти.

– И ты такого типа?

– Как знать, – бросаю в ответ, смотрю ему в глаза несколько секунд, потом отворачиваюсь.

Вглядываюсь в темноту, что нас окружает.

– Теперь ты откроешь дверь?

– А зачем? – Его ботинки скользят по гравию, он придвигается ближе.