Подбородок опускается на грудь, но моя малышка делает то, что обычно делаю я: костяшками пальцев приподнимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть ей в глаза.

– Да, – шепчет она, – ты повел себя со мной как полный мудак, да еще и на глазах у всех.

У меня ноют ребра, я сжимаю ее еще крепче.

– Я не могу поверить, что это я с тобой сделал, – снова поднимаю руку к синяку у нее на виске. – Я не хотел тебя обидеть, а все то дерьмо, что я наговорил… – мой голос надламывается. – Мне ужасно жаль, малышка.

– Знаю, – выдыхает она.

– Я ублюдок.

– А я слепну. В прямом смысле.

Внутри у меня все сжимается.

– Малышка… – качаю головой.

Бриэль отвечает слабой улыбкой, но мне не становится легче.

Она говорила мне об этом, и ее брат тоже, но я не дал ей возможности объяснить, отказался слушать, когда она пыталась сказать, выставил ее вон, когда она была так ранима, раскрыл ее самую сокровенную тайну в зале, полном придурков.

Я был слишком занят своими усилиями прогнать ее, как осел, который убедил себя: всего того, что у нас есть, недостаточно для главного шага.

Осел он и есть осел…

Никогда прежде я не испытывал такого желания и такого страха что-то понять. Мне нужно узнать все до мельчайших деталей, и я жду, когда она расскажет.

Кончики ее пальцев находят мою грудь.

– Скользни рукой мне в волосы, Ройс, вот сюда, и скажи, что чувствуешь.

Я осторожно усаживаю ее на капот перед собой. Мои объятия ослабевают, но я делаю то, что она сказала.

Сначала мои пальцы находят место, где я оставил отметину, она старается не морщиться, но ей это не удается, и у меня внутри все сжимается.

– Малышка…

– Проведи рукой чуть дальше, – подбадривает она.

Я подчиняюсь, все мое тело дрожит, когда подушечки пальцев скользят по ее коже. Раздвигаю волосы в сторону, и она наклоняет голову, чтобы я мог получше рассмотреть шрам.

Он слегка изогнут, примерно три дюйма в длину. Не очень широкий и не особо выступающий, но все равно он есть.

– Расскажи, что случилось, – шепчу я.

– Мой отец пытался меня убить, а я пыталась ему позволить, – признается Бриэль.

Я во все глаза смотрю на нее.

– Если бы Бас вовремя не приехал домой, отцу бы это удалось. Брат прыгнул, и пуля, задев мою голову по касательной, застряла в плече брата. Бас упал, и отец бросился на меня. Он ударил меня прикладом – я помню три удара, но мне сказали, что их было пять…

Я стискиваю зубы, глядя на мое сокровище. Она пострадала от человека, которому должна была доверять. От человека, который должен был ее любить."

"А теперь и от меня – того, кто любит.

Черт.

– Он пробил мне череп. Я несколько недель лежала в больнице, первые девять дней вообще ничего не видела, – продолжает она. – У меня поврежден зрительный нерв, и это неизлечимо. Из-за этого у меня бывают приступы слепоты.