– Мы вытаскиваем людей из дерьмовых ситуаций, помогаем выбраться, предлагаем нечто большее, но что случается с теми, кто не попадает в наш круг? Мы ее отослали, потому что поверили, что там ей будет лучше, и да, знаешь, тетка ее не била, в отличие от родителей, но там для нее не было ничего хорошего. Прикинь, у этой девочки не было никого, почти четыре года – ни души, которой можно было бы довериться, не было руки, за которую можно было бы подержаться. Она была совсем одна, в темноте. Ни друзей, ни семьи, кроме брата, который торчал здесь и защищал мою семью, а рядом с ней не было никого, кто мог бы ее защитить, – у меня вырывается грустный смешок. – Какого хрена, а?

Рэйвен натянуто улыбается и слегка пожимает плечами.

– А ты не думал, что она могла оказаться достаточно сильной, чтобы самой со всем справиться? Что ей не нужна была рука, за которую можно держаться, что она могла жить сама по себе, пока не пришло время… упасть в объятия, которые она заслужила?

– В какие, в мои? – фыркаю я. – Ага, как же. Она больше меня, выше. И это я не заслуживаю девушку, подобную ей, поэтому отказываюсь красть ее чертов свет.

– Ты чертов идиот, вот кто ты.

Кручу головой и вижу Мэддока. Он просто дымится от ярости.

– Ты, братишка, причина, по которой мы имеем то, что имеем, – гневно рявкает он, шагая ближе. – Это ты первым поверил в Рэйвен, подвел нас к мысли, что нам стоит открыться для кого-то нового. Это ты увидел в Виктории то, что мы отказывались видеть, пока ты не убедил нас заглянуть глубже. Когда мы срываемся, ты приходишь с бутылкой и срываешься вместе с нами. Ты не осуждаешь, не давишь, не сбегаешь на хрен. Если было что-то, чего я не мог дать Рэйвен, я не мог с этим жить, но ты сильнее меня. Если твоя девушка и вправду теряет зрение, ты должен найти способ вернуть его. Никто другой, мать твою, не даст ей этого. Ты не путь ее разрушения, Ройс, ты единственный шанс ее восстановления.

– Подумай об этом, Понибой, – шепчет Рэйвен. – Вы с ней похожи. Она была одинока, но и ты чувствуешь себя одиноко, даже когда ты не один. Где-то глубоко внутри тебе недостает того, что мы не можем тебе дать. – Она пожимает плечами. – Но Бриэль – может. Кажется, я уже говорила тебе – перестань убеждать себя в том, в чем никого из нас, включая Бриэль, тебе не убедить. Если честно, я не думала, что какая-то душа на свете вообще заслуживает быть любимой тобой, Ройс Брейшо, но сейчас очевидно – это она. Я знаю, что никогда в жизни Бриэль не будет ни в чем нуждаться, не будет никого бояться и никогда не оглянется в прошлое с сожалением. А теперь подними свою задницу и пойди поговори с этой девочкой, пока Бас не вытворил какую-нибудь глупость, из-за которой нам придется ему напинать… скажем, свяжет ее и закинет в свою машину.

У меня в горле встает ком.