– Она снова отключается, – кричит кто-то.

Темнота побеждает.

Глава 32

Ройс

Я не помню, как вышел из школы. Вдруг я оказался в больничной палате, внутри меня все темно и, на хрен, трагично.

Пытаюсь отогнать от себя осознание момента, но оно подкрадывается, насмехаясь над той частью моего разума, которая верила, что я в состоянии поступать правильно. Ага, правильно… На самом деле я ничто, безголовый неудачник, который навсегда таким и останется.

А Бриэль заявляет, что видит во мне большее.

Но факт в том, что во мне нет этого «большего». Мне нужно перестать пытаться быть кем-то еще и смириться с тем, что я такой, какой есть.

Я ничтожество, я все ломаю.

На сегодня моя главная цель состояла в том, чтобы обеспечить безопасность Бриэль. Эта цель была номером один, но она испарилась в ту же секунду, как я вломился в окно.

Я не мог себя контролировать и, честно говоря, даже не пытался.

Я хотел отмудохать Вона как можно сильнее. Он заслужил этого.

Но я… Нормальный парень захотел бы защитить свою девушку от такого зрелища.

Я не сделал этого, и вот к чему это привело: я оказался тем самым ублюдком, который в итоге ей навредил.

Я ударил ее.

Прямо в висок, когда отводил руку назад, и, мать твою… она упала.

Бриэль рухнула на спину, потеряла сознание, а я просто стоял…

Не упал рядом с ней, не закричал от отчаяния, не помог ей.

Застыл, словно статуя.

Что это обо мне говорит?

Моя голова поднимается и встречается взглядом с чудовищем в зеркале на стене. Это чудовище задыхается, и оно совершенно точно не заслуживает того, чтобы проявить к нему хоть каплю жалости.

Собираюсь с силами и выхожу в коридор, где стоит вся моя семья. Они с беспокойством смотрят на мою физиономию, но я иду мимо них, и они не осмеливаются остановить меня.

Но она пытается: шепот доносится откуда-то сзади, и этот шепот опаляет мою душу.

Мягчайший, нежнейший голосок; спокойствие, которым я не владею, но в котором отчаянно нуждаюсь. Он дотягивается до моих внутренних струн, позволяя крошечному глотку воздуха пробиться к горлу, оживить мои легкие.

В тело гребаного зомби возвращается жизнь.

Я поворачиваюсь, и моя грудь опадает, опустошенная.

Разрывается, на хрен.

Моя девочка, моя малышка, черт.

Она стоит в дверях, прислонившись к косяку.

Она тянется ко мне.

Но я… я поворачиваюсь к ней спиной.

Должно быть, прошло уже несколько часов, потому что следующее, что видят мои глаза, когда открываются, – глубокая ночь. Я понимаю, что сижу на гребаной земле, сжимая горлышко бутылки. Подношу бутылку к губам, но ничего не вытекает. Злобно смотрю на поблескивающее стекло.

Кто все выпил?

Отшвыриваю бутылку в сторону и приваливаюсь к дереву, но оно почему-то движется, и я падаю спиной вниз.

Долбаное дерево.