Мне нужно привлечь к себе внимание Ройса, чтобы не дать ему сделать то, что он задумал, но мне в висок летит кулак, и мои глаза отказывают – все вокруг исчезает. Моя нога скользит, и я падаю на спину, голова с грохотом ударяется об пол.

Чувствую боль, жжение, но это длится всего миг, а потом… ничего.

* * *Я давлюсь водой, что льется мне в рот и на грудь, кашляю и плююсь, пытаюсь встать, но с моих губ слетает тихий крик, и я опускаюсь обратно.

Под ладонями чувствую что-то холодное.

Я на полу?

Мне нужно открыть глаза.

Делаю глубокий вдох, и в висках нарастает тяжелая пульсация.

Мне нужно открыть глаза.

Пробую снова.

И снова.

Нет.

Нет, нет, нет…

Ощупываю веки и моргаю, чувствуя, как ресницы царапают кожу. Мои глаза открыты.

У меня вырывается крик.

– Нет!

Чьи-то руки хватают меня за запястья, но я отмахиваюсь и зажмуриваюсь. Опускаю ладони на пол и ползу, пока не натыкаюсь на что-то мягкое.

– Бриэль, перестань.

Кэптен.

– Просто дыши, – продолжает он. – Скажи нам, что ты в порядке.

– Я не могу… Я…

Опускаю голову и снова прикрываю руками глаза. Когда я касаюсь лица, мои пальцы чувствую влагу. Она теплая.

Кровь?

– О боже! – Я пытаюсь встать, но меня держат.

– Пригони тачку, быстро! – Это уже Мэддок, но к кому бы он ни обращался, этот человек, видимо, двигается недостаточно быстро, потому что Мэддок кричит снова, в три раза громче: – Я сказал, быстро!

Влага наполняет мои глаза, стекает на щеки, заливая ладони.

– Бриэль, посмотри на меня. Дай мне взглянуть.

Я неистово моргаю, делаю глубокий, полный вдох и поднимаю голову.

Мои глаза открыты, но я ничего не вижу.

Вокруг – чернота."

"Мои молчаливые крики не имеют отношения к боли в затылке и висках, к жжению в груди – для меня имеет значение лишь отсутствие зрения.

Так уже было раньше, но это самый долгий период слепоты. Обычно она длится пятнадцать, ну, хорошо, сорок пять секунд. Осознания этого достаточно, чтобы я запаниковала еще сильнее, сделав себе только хуже.

Усилием воли пытаюсь заставить себя вернуться в спокойное состояние.

Это всегда срабатывает.

Почему же сейчас не срабатывает?

– Что не срабатывает?

Я замираю.

– Мое… Я…

Закрываю веки на пять полных вдохов, а когда снова открываю, комната начинает приобретать очертания. Это всего лишь тени, но я вижу.

Вижу Ройса, обмякшего у стены; голова откинута назад, губы приоткрыты, брови сдвинуты. В окружающем его черном облаке он с трудом переводит взгляд на меня.

Мэддок помогает ему встать, и… Ройс уходит. Хотя мир передо мной едва угадывается, его уход делает краски еще темнее.

Мои конечности становятся тяжелыми, на меня накатывает волна изнурения.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – шепчу я. Голова кружится, тело покрывается липким потом.

Голоса становятся приглушенными, и мои глаза закрываются.