– Ты быстро соображаешь, и это был хороший ход, но, прежде чем принимать какое-то решение, продумай все как следует, – его глаза не гневные, но строгие.

Я киваю, и он жестом подзывает Мику.

– Отведи ее на задний двор.

Рука Мики ложится мне на поясницу, и Мэддок тут же сбрасывает ее, испепеляя парня взглядом.

– Отведи ее на задний двор, но не прикасаясь к девчонке, черт тебя подери.

Я неохотно следую за Микой.

На заднем дворе мы прислоняемся к блоку кондиционера."

"– Принести тебе выпить? – Мика настороженно всматривается в меня.

Я киваю и оглядываюсь вокруг.

Этот дом, где устроили вечеринку и куда привезли Еноха из его лагеря, принадлежит парням.

У себя в усадьбе они, понятное дело, никого не принимают – там частная территория, но они богатенькие – купили себе еще один дом. По крайней мере, так мне сказал Мика.

Я уверена, именно здесь Ройс… ну, не будем об этом.

Смотрю по сторонам, вглядываюсь в темноту позади меня, поднимаю глаза к Полярной звезде.

Наконец приходит Мика.

– Ты когда-нибудь проводил ночь, глядя на Полярную звезду и спрашивая себя, скольким людям она помогла найти свой путь?

Мика улыбается.

– Нет, Бриэль. Я же вырос в маленьком городишке с лошадиным навозом на тротуарах и бегом в мешках по воскресеньям.

Я хихикаю и подмигиваю ему.

Он протягивает мне бутылку пива, и я, когда беру ее, понимаю, что у меня дрожат руки.

Мы с Микой встречаемся взглядами, он печально улыбается, забирает у меня бутылку, отставляет в сторону и подносит мои руки ко рту. Нет, не целует… дует мне в ладони теплым воздухом, и я закрываю глаза.

Следующее, что я понимаю, – моя спина ударяется о металлическую раму кондиционера, а Мике прилетает крепкий и мощный пьяный удар кулаком.

От Ройса.

Во дворе становится тихо, Мика поднимает руки и пятится назад.

Яростный взгляд Ройса обращен на меня.

А я?

Прекращаю дышать и жду, потому что, судя по его безумному взгляду… вот оно.

РойсЯ не чувствую ног.

Не чувствую моих гребаных ног, но каким-то образом подхожу все ближе.

Мои конечности болят, голова вот-вот взорвется, а разум… он размазан по всему этому долбаному месту, которое вроде бы называется голова.

Я ее ненавижу, она не слушается.

Она мне нравится, потому что бросает мне вызов.

Я не выношу самого ее вида, она меня отвлекает.

Я не могу ничего делать, когда она вне моего поля зрения.

Она все, что я хочу видеть.

Рычу сам на себя и шагаю ближе к ней. У нее на лбу появляются глубокие складки.

– Что я сказал, Бриэль? – Я не слышу собственного голоса – кровь пульсирует слишком громко. Слишком яростно. Но она слышит и качает головой.

Хлопаю ладонью по металлу сбоку от нее, и она бросает на меня сердитый взгляд.

– Я сказал, что никому нельзя к тебе прикасаться. Я сказал, чтобы ты ни к кому не прикасалась.