– Так вот, значит, как ты играешь, да? – Ройс подступает еще ближе, и его руки накрывают то самое место, где лежали руки Дженсона. Он сжимает меня, и я делаю вдох. – Ты используешь это тело, чтобы добиться, чего надо? Чтобы получить то, что нужно получить?

Нет. Никогда. Но я повторяю то, что уже сказала. То, что он сам сказал первым:

– Найти способ.

Его хватка становится крепче, он подталкивает меня назад, ведет, пока нас не окружает темнота. Но Ройс продолжает напирать, толкая меня все дальше.

Между деревьями шелестит ночной ветерок, раздувая мои волосы, и волосы закрывают мне глаза.

По спине у меня бегут мурашки. Я ничего не вижу."

"Поднимаю руки, чтобы убрать волосы, но он меня опережает, его мизинцы скользят по тонкой, чувствительной коже моих висков. Я напрягаюсь, когда он едва не касается моего шрама, но он не запускает пальцы дальше.

– Я просил тебя следить за порядком, – его темные глаза смотрят в мои. – На основании чего ты решила, что тебя может трогать кто-то еще?

Кто-то еще.

Кто-то еще?

– Я не понимаю.

У него вырывается сдавленный смешок, он опускает взгляд на мою шею.

– Ага, и не поймешь.

– А ты попробуй объяснить.

Его пальцы проскальзывают под вырез моего комбеза и опускаются до места, где начинается чашка бюстгальтера.

Я шлепаю его по руке, и он поднимает взгляд.

Ройс наклоняется к моему лицу, и я отшатываюсь назад, касаясь лопатками забора из проволоки.

Он вытягивает руки в стороны, нависая надо мной.

– Это значит, что ты здесь не для того, чтобы ублажать парней.

– Что?! – Я дергаюсь вперед, толкая его, но он как стена, забаррикадировавшая меня. – Отойди немедленно!

– Не хочу. – Он хмурится, одна его ладонь опускается, чтобы коснуться кончиков моих пальцев.

 – Почему ты позволила ему взять тебя за руку?

Я сглатываю, но рявкаю:

– Если тебя это так бесит, хорошо, что ты не видел нас в доме.

Пытаться быть волком – так себе идея, но и загнать в ловушку олененка – тоже.

Может, я тут и новенькая, но это не значит, что я буду смирной жертвой.

Ройс подступает еще ближе – так близко, что моей груди не хватает места, чтобы сделать достаточный вдох.

– Это еще что, на хрен, значит?

– Это значит, я знаю, насколько у него выпуклые мышцы над поясом джинсов.

О боже!

И зачем я это сказала?! Как будто ему не плевать…

У него вырывается рык, он отступает назад, но снова возвращается.

Так, ладно, ему не нравится, когда люди трогают его вещи.

В смысле, его персонал.

Сделаю себе пометку.

И уж точно не буду говорить, как Дженсон меня обнял и притянул к себе.

Его глаза вспыхивают, он поворачивается и делает шаг к дому.

Вдруг из ниоткуда снова появляется Мак, смотрит на Ройса, потом на меня и опять на него.

– Скажи, что ты этого не делала, – наконец говорит он мне.

– Не делала что?

Мак вскидывает руку.