Князев одним слитным каким-то хищным движением поднимается с кровати. Его гениталии на секунду оказываются на уровне моих глаз. Я стараюсь не смотреть, но все равно замечаю некоторые подробности. Например, то, что он опять возбужден, и в таком состоянии его впечатляющего диаметра ствол приобретает необычную изогнутую форму. Никогда прежде я не видела ничего подобного. Щеки опаляет жар и алыми неравномерными пятнами стекает на грудь.

Он выходит из комнаты, а я зажмуриваюсь в попытке понять, какие чувства во мне вызывает вид его обнаженного тела. Я боялась, что без наркоты не смогу преодолеть отвращения. Но нет. Ничего подобного. Он меня как заводил с самого начала, так и заводит. И вообще рядом с ним мне удивительно… нормально. И это чувство нормальности лишь усиливается с каждой проведенной вместе минутой.

Это ведь действительно нормально, когда мужчина готовит для тебя ванну? Когда он, сидя рядом, подливает в пузырящуюся воду джакузи еловый экстракт, обещая, что тот поможет мне справиться с нервами. Или когда он сам перестилает пропитанные потом простыни и кутает меня в плед? А утром, чертыхаясь, готовит завтрак…

Мне так хорошо в этом сотканном из заботы и слепого обожания коконе, что все мои тревоги сходят на нет. Я лежу в плетеном гамаке, натянутом между двух вечнозеленых деревьев, смотрю на проплывающие облака и понимаю, что уже тысячу лет у меня на душе не было так спокойно.

Переворачиваюсь на бок и гляжу на сидящего в садовом кресле Ивана.

– Что читаешь?

– Набокова, – усмехается он.

– Неужели «Лолиту»? – хулиганю я, подперев ладонью щеку.

– Не угадала. «Дар».

– Хм… Почитаешь мне?

Иван удивляется. Но послушно возвращается к тексту и действительно начинает читать с того момента, на котором, видимо, остановился. Я засыпаю, убаюканная легким покачиванием гамака, шелестом ветра в кронах и его тихим бархатным голосом.

Я готова целовать ему ноги за то, что он, будто понимая, как тонка сейчас грань, ничего у меня не прося, дает мне так много.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня будят звуки стучащего по разделочной доске ножа. Я лениво приоткрываю глаз. Князев в майке с глубокими вырезами на плечах и в трикотажных шортах что-то готовит на летней кухне, оборудованной под навесом.

– Тебе помочь? – кричу я, приложив руку козырьком ко лбу.

– Нет. Отдыхай.

Ну, отдыхай и отдыхай. Некоторое время я просто лежу, вслушиваясь в голоса и смех, доносящиеся с соседского участка. А когда становится скучно – открываю Инсту.