С ним я не чувствую себя невидимой. И я почти верю, что все еще будет непременно хорошо. Я так себя раньше чувствовала, залезая к отцу на колени… Может быть, в Иване я его и ищу?

Князев плавно перетекает вниз и, прежде чем встать, гладит меня, раскрытую. Это так интимно, что меня накрывает новой порцией жара. И стыда. Я не стою, я просто не стою такого к себе отношения. Всем этим он возводит меня на какой-то недосягаемый пьедестал. А я же чувствую себя треснувшей мемориальной доской.

Свожу ноги. Перекатываюсь на бок. И к своему ужасу всхлипываю. Князев застывает посередине комнаты. Я вижу, как каменеют мышцы у него на спине и руках. И даже ягодицы поджимаются.

«А ведь он в изумительной форме», – понимаю я и реву еще горше.

Он оборачивается. И все так же голый возвращается в постель.

– Я причинил тебе боль?

Быстро-быстро качаю головой из стороны в сторону. Еще не хватало, чтобы он себя в чем-то винил!

– Тогда почему ты плачешь? Ты… жалеешь? Я поспешил?

Нет! Да… Я не знаю. Да и если бы знала – ни за что бы ему не призналась. Черте что! Я рыдаю просто взахлеб. И сколько ни стараюсь, не могу взять себя в руки.

– Дело не в тебе, – с трудом выдавливаю из себя.

– А в чем? Или в ком? Тебя кто-то обидел? Опять кто-то из преподавателей?

– Нет. Не обращай на меня внимания. Я просто расчувствовалась. Вспомнила папу… Ты мне очень его напоминаешь.

Князев удивленно вскидывает брови, возвращается в кровать и укладывается рядом со мной на бок. Мы лежим нос к носу на влажных, пропахших сексом простынях.

– Даже не знаю, что на это сказать. Думаю, вряд ли твой папа вытворял с тобой что-то подобное.

Я смеюсь сквозь слезы. Легонько толкаю его в бок. Утыкаюсь лбом в грудь. Потную, но пахнущую все равно приятно.

– Нет, конечно. Просто…"

"Он гладит меня по спине. Ведет чуткими пальцами вверх по позвоночнику и так же медленно спускается вниз. Почему я не люблю его так, как он того заслуживает? Почему я такая безнадежная дура?

– Просто что? – целует меня в макушку. И это тоже... тоже как будто от папы. Меня засасывает в воронку прошлого. Спазм перехватывает горло, и я, так и не найдясь с ответом, орошаю Князева новой порцией слез.

– Извини… – все, что я могу из себя выдавить. – Наверное, я просто переволновалась.

Скорее всего, так и есть. Все, что произошло, было и впрямь слишком волнительно. Не плохо, нет. Скорее, я была не готова к тому, что… это будет так горячо. К тому, что он будет таким требовательным. Доминирующим и бесстыжим. Я не была готова к тому, что все будет так по-взрослому.

– Хочешь, я приготовлю для тебя ванну?

– С пеной? – капризничаю.

– Если найду. Я, знаешь ли, не любитель ванн с пеной, – улыбается мне в волосы.

Я киваю в надежде, что мне удастся успокоиться наедине с собственными мыслями.