– Ты что-нибудь принимала?

Жанна тормозит. Облизывает губы и медленно ведет головой из стороны в сторону.

– Нет.

– Послушай, мне врать не нужно…

– Я не вру. Я не принимаю наркотики. Если вы об этом.

Её напрочь исчезнувшие с радужки зрачки свидетельствуют об обратном. Матерюсь про себя. Задираю рукава, проверяю на всякий случай вены. Хотя понимаю, что нынче масса других способов вмазаться. И что девчонку могли опоить. Пока я соображаю, как поступить, ладони Жанны отлепляются от предплечий и соскальзывают на диван. Она как-то странно ерзает. И сжимает ноги… Твою в бога душу мать!

– Ты пила что-нибудь? Ну, вспоминай? Алик тебя угощал?

Казалось бы, мне нет никакой разницы. Но привычка докапываться до сути дает о себе знать даже сейчас.

Жанна смотрит на меня непонимающе. Кусает губы. И ерзает, ерзает… Все больше утрачивая контроль. Затянись моя встреча еще хоть на десять минут, она сдалась бы без боя. И Алик сполна получил бы свое. Девочка возбуждена до предела. А дальше все будет только хуже.

– Вы думаете, мне что-то подсыпали?

– Видишь, все ты знаешь. Так как могла такое допустить?

Сам себе кажусь строгим папочкой, отчитывающим непутевую дочь. Неожиданно мерзкое чувство.

– Куда все же едем, Иван Савельич?

Вновь перевожу взгляд на Жанну.

– Я не могу поехать к бабушке в таком виде, – сквозь стук зубов с трудом различаю слова.

«Вот уж точно», – думаю я. Устало тру лицо. Еще раз все взвешиваю и…

– Давай домой. Да побыстрее. Может, еще успею…

Посидеть на веранде, подставив харю ветру, срывающему с абрикосов цвет. Да жаб послушать, коих на пруду в этом году развелось как никогда много.

Когда я успел так устать от этой жизни?"

"– Может, девочке воды? – спрашивает водитель, когда наши с ним взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Мы едем минут пятнадцать. И с каждой секундой Жанне все хуже.

Я бы начал беспокоиться о дозировке, если бы не знал, что Алик в этом деле спец. Он хотел ее трахнуть, а не убить.

– Давай.

Забираю из рук Петровича бутылку воды. Свинчиваю крышку и протягиваю девочке. Та покладисто забирает. Подносит горлышко ко рту. Но напиться не получается. Слишком руки дрожат. И зубы дробью… Она вся сейчас, как оголенный нерв. Я сам никогда не пользовался стимуляторами, но, тем не менее, прекрасно понимаю, как они действуют. Мне ее почти жаль.

Девчонка всхлипывает. Ее ведет. Она невольно заваливается на бок. Прижимается ко мне со стоном. Ее сердцебиение разогнано до скорости пулеметной очереди. Дыхание к херам сбилось. Бутылка воды, которую она продолжает удерживать в руках, ходит ходуном и заливает нас обоих. Может, и к лучшему. Ей точно нужно остыть.

Жанна трется об меня кошкой. Нам ехать еще где-то с полчаса. А потом её можно будет попытаться реанимировать. С помощью холодного душа и крепкого чая.