Например, почему, когда женщина надевает рубашку мужчины – это сексуально, а когда он ее платье – пугающе? Это ли не дискриминация мужчин?

– Дискриминация чистой воды! – смеется в голос Светка. –  Слушай, а ведь я иногда и боксеры Сереги таскаю!

– А теперь представь его в своем белье.

– Ага, в корсете с розочками… Вот же ужас.

Мы взрослые женщины, а хихикаем, как школьницы. Боже, как хорошо!

– Что думаешь делать? – спрашивает сестра, когда наш смех стихает.

– Понятия не имею, – качаю я головой. Отвожу взгляд от окна и, поймав ироничный взгляд Светы, ко всему развожу руками: – Я правда не знаю, Свет. Поначалу казалось, что мне подходят такие ни к чему не обязывающие отношения. А теперь понимаю…

– Что тебе этого мало.

– Наверное, – быстро допиваю чай и высыпаю в рот подтаявшие кубики льда.

– Ты влюбилась.

– Не знаю. Хотя в него не влюбиться сложно. Вообще не знаю, чем думала, когда позволяла…

Трахать себя. Когда сама провоцировала его на секс. Но этого я, конечно, не произношу.

– Думаю, тебе стоит ему подыграть.

– Подыграть?

– Ну, да. Раз он думает, что ты виновата – сделай вид, что ты очень-очень раскаиваешься. Ну, я не знаю… Соблазни его. Надень бельишко погорячей, что там его заводит?

Я загораюсь Светкиной идеей! Тем более что бельишко у меня припасено. Я купила то, поддавшись порыву. И придержала для особого случая. Что ж… похоже, этот случай настал!

Утром понедельника я выдвигаюсь на работу в полном «боевом» обмундировании. На мне жутко неудобные трусики на металлических кольцах и впивающийся в грудь корсет из того же комплекта. Конечно, под строгим деловым костюмом этого добра не видно, но на контрасте я себе кажусь еще более сексуальной. Я предвкушаю. Я почему-то верю, что он действительно по мне скучал. И наверняка знаю, что мое белье ему очень понравится. Князев – отличный любовник. А кроме того – фетишист. Я знаю, что его заводит… Мы много раз это проходили.

Он задерживается. Я нервничаю. Но это не повод отлынивать от работы, и, пересилив себя, я принимаюсь разбирать секретку."

"Князев появляется в офисе ближе к обеду. Я вскакиваю. Сердце радостно колотится в груди. Шагаю ему навстречу. Тянусь к нему, как ива…

– Здравствуй.

– Не сейчас, Инн. Я занят.

Отступаю. Киваю, попутно сглатывая огромный колючий ком, собравшийся в горле. Гляжу ему в спину. Может быть, не одну минуту. Тяжело опускаюсь на стул и, шумно выдохнув, подтягиваю к себе клавиатуру.

Мне плохо. Мне физически плохо. Я работаю на автомате. Принимаю посетителей, раздаю распоряжения. Что-то печатаю. Куда-то звоню… Когда на пороге приемной появляется тонкая брюнетка, я даже не сразу вспоминаю, где ее видела.

– Я к Ивану Савельевичу, – говорит она.

– Извините, он принимает только по запи… – я не успеваю договорить.