Масштабные замахи до хлёстов ветра по ушам. Никакой ярости, лишь обожранный адреналином рассудок, шепчущий: «Быстрее, сильнее». Я ловил грёбаное дежавю и, не сбиваясь с ритма, вдалбливал его голову в бетонный пол.

Демоны жрали. Разрывали чужую плоть, сверкая голодной похотью в чёрных дырах.

Кровища хлестала во все стороны. Хлюпающие противные звуки мелодией оседали в мозгах. Густая солёная жидкость заливала веки, струилась по щекам, затекала в рот и скапливалась в желудке. Я сглатывал её и, игнорируя треск в кулаках, продолжал безжалостно терзать несопротивляющееся тело.

Твари не могли насытиться.  Скользили раздвоенными языками по смоченным гнилью губам и требовали ещё.

– Максвелл! – отчаянный крик взорвался в сознании, и мой кулак, сорвавшись с курса, врезался в пол.

Я резко вскинул голову. Эм с широко распахнутыми глазами стояла и смотрела прямо на меня. Повязка с её рта исчезла, руки обрели свободу, и только вздувшаяся левая щека являлась доказательством причины моего безумия.

– Остановись… – моляще прошептала она."

"А меня настигли глюки, потому что рядом с ней я обнаружил Миллера. Собственной персоной. Без запонок. В штанах карго, куртке и кепке. Но всё с тем же по-блядски нечитаемым выражением лица. За его спиной расположились с десяток тактически обмундированных парней, держащих на прицеле одну единственную цель – меня.

– Хватит его бить. Он мёртв, – невозмутимо констатировал Алекс, словно тут шли съёмки кино, а не спецоперация по захвату членов преступной организации.

Я уже хотел выпустить немного яда о способностях великого Миллера слышать пульс на расстоянии, но, опустив взгляд вниз, потерялся в словах.

Я больше не видел Фостера. На его месте лежал изуродованный кусок туши. Тухлый, будто обглоданный червями. Горло отравил аромат чужой смерти. Она витала вокруг, радушно скалила почерневшие зубы и нетерпеливо манила новую душу в свои покои, пропахшие пылью.

Отстранившись от изувеченного трупа, я поднялся.

– На колени. Лицом в пол. Руки за голову, – выше подняв винтовку, громко велел один из парней.

– Брось, Джексон, он ничего не сделает, – бесстрастно осадил его Алекс. Но между строк пронеслось безмолвное предупреждение, отданное мне: «Даже не думай рыпаться».

Я не видел лица Джексона, но даже через его специальный шлем ощущал, как он был в корне не согласен с Миллером.

Их немой спор дал мне время для оценки ситуации. Виктора в ангаре я не увидел. Зато увидел четыре мёртвых тела из его свиты и испытал двойной всплеск радости, найдя среди них Карлоса и не обнаружив Белль. Выжил?

Вернув взгляд Эм, я приложил все силы к тому, чтобы прозвучать мягко.

– Иди ко мне. – На деле вышло нетерпеливо и хрипло.

Нерешительно переступив с ноги на ногу, цветочек сделала короткий шаг. Ещё один.