Собираться вместе они вряд ли решились бы, потому что и так почти всегда вместе. Да и зачем в таком случае синхронно выть втроем? Посему выходило, что в округе возникла какая-то угроза, о которой волки информируют всю стаю… то есть, и его в том числе.

Секунд тридцать.

И все трое стояли, держа в руках щиты, копья и сулицы, а за поясом – топоры, за исключением Андрейки, который успел опоясаться ремнем с саблей.

Огляделись. И ничего.

Недолго думая, Андрейка полез на крышу землянки. Чтобы дальше видать.

– … мать! – воскликнул он, почти сразу спрыгивая обратно.

– Шо?! – почти хором поинтересовались Устинка с Егоркой.

– Медведь.

– А-а-а! – дернулись было они в сторону землянки.

– Куда?! – рявкнул Андрейка. – К бою!

– Медведь же!

– Трусы несчастные! Если вы сейчас сбежите – не быть вам послужильцами!

Несколько мгновений колебаний и оба угрюмо повесили голову. Но рваться в землянку не стали более.

– На площадку для упражнений! Бегом! Там его встретим!

И первым ринулся туда. Холопы же за ним.

Вышли.

Перевели дух.

И тут из-за землянки показался косолапый.

Зимой порядочные медведи по улице не шляются. А этот явно к таким не относился. Медведь-шатун, пробужденный от спячки или не легший в нее. Но те, которые не ложатся, обычно к концу зимы совсем отощавшие, так как еды им остро не хватает. А вот пробужденные, особенно если недавно, то да, выглядят похоже. Видно кто-то медведя спугнул, вынудив покинуть берлогу.

Легче от этого осознания не стало."

"Медведь-шатун хоть и ослаблен, по сравнению с обычным своим состоянием, но в полном неадеквате из-за холода и голода. Он ведь совсем не приспособлен для жизни зимой. Чай не белый собрат, который адаптировался к совсем другим условиям жизни. Обычный бурый медведь не в состоянии по снегу угнаться ни за лосем, ни за какой иной своей потенциальной жертвой. Рыбы наловить в замерзших реках не может. Да и ягод со свежей зеленью не наблюдается. Из-за чего он испытывает лютый голод. И охотно набрасывается на любую добычу, которая попадается им на глаза. Не испытывая при этом страха или сомнений.

Так что увидев людей – он направился прямо к ним.

Понятное дело, что сначала он их учуял. И видимо шел на запах, оставленный следами во время похода за дровами.

– Стоять! – рявкнул Андрейка, видя, что его холопы откровенно трусят и готовы сорваться. – Побежите – и конец. Задерет!

Тишина в ответ. Только зубы стучат.

– Сулицы готовь.

И они все вместе выполнили синхронное движение. Переложив копье в левую руку, что удерживала щит и две сулицы, прижатые к рукоятке. Взяли одну из сулиц. И встали в подходящую стойку. Так, чтобы щит прикрывал их с фронта, а рука была готова метнуть оружие.

Андрейка прислушался.

Дыхание Устинки и Егорки дрожало и было прерывистым.