И он поделился ей с городом, поддержав людей после страшного разорения татарского. Оставив себе всего ничего. Крохи, которых едва достаточно для прохождения верстания нынешним летом.

– Откуда она у него? – раздался голос Евдокии, супруги Петра, что также присутствовала тут и ждала решения воеводы. Ведь не только судьбу Андрейки решали, но и ее.

– Но и это еще не все, – проигнорировав выкрик женщины, продолжил Афанасий. – Молясь темными зимними вечерами у маленькой лампадки отрок Андрей, не иначе по Божьему провидению, сумел придумать, как сделать эту лампадку ярче. И лампу эту, не имея за душой алчности или тщеславия, передал Матери-церкви, дабы она смогла ей распорядиться. Безвозмездно. А она, оставаясь все той же лампадкой, горит ярче пяти, а то и семи свечей. Отец Геннадий, – махнул священник в сторону седовласого мужчины в годах с удивительно ясным взглядом ярко голубых глаз, – прибывший сюда специально из Москвы, обследовал лампу. И не нашел в ней ни бесовского, ни ведовского зерна. А значит сие дело великое от Господа нашего Иисуса Христа.

По толпе прокатился шепоток.

– Митрополит и вся церковь Православная, – меж тем продолжал отец Афанасий, – видя самоотверженность и духовное сподвижничество отрока, посчитали нужным не оставлять его наедине с бедами. И считает должны подарить ему шесть меринов под седлами и прочей сбруей.

– НО ОН УБИЛ ЧЕЛОВЕКА! – истошно взвизгнула Евдокия.

Афанасий сделал жест рукой и вперед вышел один из огненников.

– Я диакон Амвросий. – громко и достаточно грозно произнес он. Что в немалой степени произвело впечатление, потому как этот клирик был в воинском облачении, давая всем понять предельно ясно – кто он такой на самом деле. – И я свидетельствую, что поместный дворянин Петр по прозвищу Глаз, принуждая своих должников, пытался ограбить отрока Андрея и избить, а после упорства юного воина пожелал его убить, в назидание иным должникам. Сие все произошло на моих глазах. В чем я крест целую."

"Произнес и, достав тельный крест, прилюдно поцеловал.

Евдокия ойкнула и опала, потеряв сознание. Но ее поддержали, не дав рухнуть на землю. Благо, что родичей хватало, где-то ближних, где-то дальних. Да и должников мал-мало имелось с избытком.

В этот момент воевода, поняв, что инициатива окончательно утекает из его рук, решительно открыл дверь и вышел на крыльцо.

– Чего шумим, православные?

– Так решения твоего ждем.

– О! Андрейка! Живой и здоровый! – крикнул кто-то. И толпа разродилась радостными воплями.

Парень от неожиданности даже как-то растерялся. Но воевода своевременно подпихнул его в спину. И он вышел вперед. А потом, ведомый скорее интуитивным порывом, чем разумом, низко и от души поклонился.