Куда еще?

– Так за что, батька? – спросил Павлуша. – То пред Богом судилище же.

– Цыц! – рявкнул воевода.

Его же люди схватили ватное дело парня и поволокли туда, куда им указали. Но без грубости и унижения. Так как видели бой. Воевода задумался над словами Андрейки и приставил человека за ним присматривать. Однако вмешаться не успел. Когда же бой начался – было уже поздно. Тем более, что продлился он совсем недолго. Этот «щегол» удивил всех своей прытью…

Глава 4

1553 год, 3 мая, Тула

– … это что же? Теперь любой, кто денег должен и отдавать не хочет, может вызывать на поединок честного человека? И резать его? Чтобы денег не платить?

– Видаков того заема нет.

– И что?

– Слова против слова.

– Петр – уважаемый человек! Был. Царствие ему небесное.

– Уважаемый тать ты верное хотел сказать?

– Чего это?

– Он ведь с мальца лишнее хотел взять.

– Свое он хотел взять!

– Видаки сказывали, что он ему еще двадцать пять рублей сверху положил. Сам. Не суд или воевода.

– Увлекся.

– На двадцать пять рублей? Это два мерина!

– Да не стал бы он их брать! Просто хотел мальца на место поставить!

– Поставил?

– Дерзкий волчонок растет.

– Выпороть бы его!

– За то, что свое защищал? И доброе имя отца своего?

– Вот отдал бы долг, и защищал бы дальше…

Воевода сидел на лавочке, прислонившись к стенке и слушал с закрытым глазами эту беседу. Он здесь собрал самых уважаемых поместных дворян, чтобы решить вопрос с Андрейкой. А он был до крайности щекотливый.

Что там, у реки произошло с точки зрения закона? Драка человека, состоящего на государевой службе, и отрока, претендующего на эту службу. И государев человек, верстаный чин по чину и исправно несущий службу много лет, оказался убит. А то, что кто-то там что-то вякал про Божий суд – просто пустой треп. Ни у Андрейки, ни у Петра не было права его объявлять."

"Но это – с одной стороны. С другой же, на лицо попытка ограбления. Поместные, стоявшие под Петром, понятное дело помалкивают. А вот горожане, что видели все происходящее и слышали их разговор – прямо о том говорят. Однако вес слова этих ремесленников невелик. И если люди Петра скажут, что те брешут, то это так и будет считаться. То есть, несмотря на попытку ограбления, останется только факт драки и убийства. И это если вдова не заставит сказать должников, что Андрейка де первым кинулся на Петра, требуя с него, допустим, вернуть эти двадцать три рубля. Бред, конечно. Но слова весомые. Поди против них что скажи?

С третьей стороны вес слова ремесленника низок сам по себе. Но не когда их толпа. А купец Агафон, чтоб ему пусто было, воду мутит, из-за чего весь посад уже гудит. И болтает нехорошее. Что, де, сам воевода в сговоре был с Петром, и они сообща грабили сироту, отец которого сложил голову за «веру, царя и отечество».