Полог плащ-палатки, присыпанной песком, откинулся, и оттуда высунулся ствол винтовки, следом — голова Ульмана.

— Хаген, мы здесь! — Ганс не сдерживал радости. — Я уже думал, ты не вернешься…

— Ну вы и замаскировались!… — обрадованно откликнулся Отто, подбегая к ним. По лестнице спускался уже третий боец.

— Бери лейтенанта. Мы должны упаковать его в плащ-палатку и поднять наверх.

Они взяли палатку и быстро соорудили вокруг Паульберга что-то на манер люльки. Веревкой, в несколько обхватов, ее закрепили вокруг тела. Вверх лейтенанта тянули четверо, а Отто подталкивал снизу, шаг за шагом делая вверх по ступеням.

Дважды он чуть не сорвался. Пришлось цепляться за плащ-палатку. Тогда испытуемым, которые были наверху, приходилось вместе с Паульбергом удерживать на весу и его.

XVII

— Ульман, тебе надо выбраться наверх вместе с командиром… — произнес Отто. Он подтолкнул Ганса к глиняным ступеням.

Однако Ульман уперся. Видимо, ему до смерти надоело возиться с Паульбергом.

— Погоди, я с вами… Куда вы собрались?… — Ульман решительно перехватил винтовку, всем своим видом показывая готовность лезть хоть к черту на рога.

— Эй, солдат… — его окликнул ефрейтор Ремер. — Не лучше ли тебе перевести дух?… Нас ожидает серьезная заваруха…

— Нет, — еще решительней замотал головой Ульман. — Панцергренадеры не боятся заварух…

— Или ты?… — с добродушной улыбкой переспросил старший группы.

— До того как попасть в «пятисотый», Ганс служил в дивизии «Гроссдойчланд»… — пояснил Отто.

Улыбка сошла с лица ефрейтора.

— Хорошо, солдат… — Голос Ремера звучал уже совершенно серьезно. — Переходишь в распоряжение нашей разведгруппы. За лейтенанта будет отвечать Пауль.

Доставит его к фельдшеру…

Команда вместе с веревкой ушла наверх.

— Идем тихо… Главное, не шуметь. Достаточно близко, чтобы не терять друг друга из виду Но на ноги друг другу не наступать… — ефрейтор Ремер уточнял задание быстро, по-деловому, делая после каждой фразы короткие паузы.

— Наша цель — добраться без шума до перемычки и ударить по русским, — продолжал говорить Ремер. Ульман, который вообще не знал, каковы цели разведгруппы, слушал, наклонившись ухом к самому лицу ефрейтора. Тот тычком мощного увесистого кулака отодвинул фигуру Ульмана на пару шагов от себя.

— Эй, не наседай, панцергренадер… И так темно, а еще ты свет загораживаешь… Короче… Наш главный козырь — неожиданность. Мы должны свалиться на русских как снег на голову.

— Интересное дело… Как это мы можем свалиться на их головы со дна карьера?

Нескрываемая ирония звучала в голосе спросившего. Видно было, что он спросил для смеху. И вся фигура, какая-то развинченная, не стоявшая на месте, выказывала разбитной характер ее хозяина.