Не знаю, как еще объяснить, но Марикьяра и мой брат – не одно и то же. Пусть мужчина и девушка вновь встретятся у моря, тогда все станет ясно. Помолвка еще не свадьба, а рана – не смерть.

– Бедный Дарзье, – нарушила молчание виконтесса Тозачини, прежде сосредоточенно выбиравшая конфету. – Стал леворуким, самое малое, до весны! Мне его жаль, за такое прегрешение достало б пары дней в постели.

– Он испугался, – со знанием дела объявила вдовствующая графиня Тристрам, – и тут же ошибся. Мой сын видел все своими глазами. Госпожа Савиньяк, с вашими сыновьями драться не следует.

– Мне тоже так кажется, – согласилась Арлетта, прикидывая, не пора ли поминать Аглаю. Не потребовалось: дамское уединение было прервано самым неожиданным образом. Графиня с некоторым недоумением воззрилась на Рудольфа, которого сопровождали принарядившийся Арно и очень скромная Гизелла с неожиданно алой бархаткой на шейке.

– У нас новости, – герцог огляделся и уселся рядом с Анной Рафиано. – Регенту срочно потребовался Эпинэ, так что парень уже седлает коня. Напоследок он на правах члена нашей семьи и к вящей радости Карла с Октавией выставил их воспитателя и правильно сделал.

Гнусь редкостная, нечего было его брать!

– Он казался знающим и услужливым, – Георгия непринужденно отхлебнула из пустой чашки.

– Слишком услужливым, – уточнил явно веселящийся герцог. – Мне эту дрянь аж запить захотелось.

Герцогиня улыбнулась, хоть и без намека на тепло, Урфрида поправила волосы, кажется, она была чем-то довольна. Леона подвинулась и поманила Гизеллу, та подбежала, сияя глазами.

– Арно, – негромко окликнула оставшегося в одиночестве сына графиня Арлетта, – ты мне нужен.

– Да, сударыня.

– Дитя мое, – понизила голос Арлетта, – что ты устроил?

– Ничего. То есть не убил…

Значит, собирался, но почему-то не сумел.

– Следующий раз будешь внимательней. – Главное, мальчик подумал, пусть и не сразу! – Надеюсь, ты способен провести в курятнике еще полчаса и при этом никого не лягнуть?

В ответ дитя что-то буркнуло, удовольствия оно явно не ожидало, но и увильнуть не стремилось.

4

В то, что он вырвался, даже не прищемив хвоста, Робер поверил, когда вдоль обочин встали здоровенные, почти торские ели, меж которыми белой речкой вилась дорога.

На посверкивающем снегу виднелись немногочисленные следы: пуститься в путь по такому морозу рисковали немногие. Эпинэ погладил слегка застоявшегося Дракко и покосился на эскорт. Бедные «лиловые» могли бы пить в тепле глинтвейн, перебирая летние и осенние приключения, а пришлось сопровождать не удосужившегося обзавестись собственной свитой маршала. Перед солдатами было неловко, да и само бегство начинало казаться глупым и невежливым.