Это противоречит всем моим принципам.

– Какой ты принципиальный!

– Да! Принципиальный, – серьезно глядя в глаза Алисе, подтвердил Белый. – Знаешь, что я усвоил? Может не получиться, да. Всякое бывает. Но, если сидеть, сложа руки…

– О, вот только не надо об этом! Ты понятия не имеешь, как я жила…

– Так расскажи мне!

Алиса открыла рот, но, ничего не сказав, отвернулась и отошла на несколько шагов, застыв посреди комнаты.

– Не тебе мне говорить о борьбе. Потому что борьбой наполнен каждый мой день. Каждый… Не цепляйся я за жизнь так упорно, я бы уже давно умерла. Как мне и предсказывали, – Алиса обхватила себя за плечи, будто ей вдруг стало холодно. – Мне никто не давал столько… Никто! А я жива, как видишь. Ты еще хочешь со мной поговорить о борьбе?

– Я хочу поговорить о том моменте, когда ты решила ее прекратить. – Руслан тоже встал. Он понимал, что ступает на тонкий лед, но не видел иного шанса до нее достучаться. И если бы потребовалось, его выдержки хватило бы надолго, Рус ни за что не стал бы давить на нее так сильно. Беда в том, что у них не было этого времени. – Скажи! Когда это случилось? До того, как ты поступила на журфак?

– Не понимаю, о чем ты… – прошептала Алиса.

– Все ты понимаешь. Скажи, почему ты пошла туда, если тебе это не интересно?

– Какой-то странный вопрос. Чего ты добиваешься?!

– Ответа! Почему ты не пошла на режиссерский, о котором мечтала?

Это было невыносимо. Смотреть на нее такую. С белыми, дрожащими от волнения и едва сдерживаемых слез губами… Вздрагивающую от каждого его слова, словно они били ее наотмашь, хотя, видит бог, он этого не хотел.

– Потому что я не могу себе позволить мечтать… Это слишком больно. Ты же это хотел услышать?

– Нет!

Алиса опустила плечи, медленно, будто каждое движение давалось ей с большим трудом, развернулась, подошла к столу и принялась собирать грязную посуду.

– Алиса…

– Я не хочу об этом говорить. Пожалуйста, давай просто забудем все и… – она снова всхлипнула.

– Доктор Манукян говорит, что операция способна все исправить… Да, я понимаю, что риск слишком высок. Но если терять по факту нечего… почему нет?

– Я не знаю…

– Послушай, ведь это наш единственный шанс. Жить долго, счастливо. Полноценно… И умереть в один день.

Он пытался… Очень пытался разрядить ситуацию. Может быть, не слишком удачной шуткой, так ведь ничего другого на ум не шло. Руслана потряхивало от эмоций, страха… И готовности ринуться в бой. Защищать её, чего бы это ни стоило. Выторговать у судьбы, выпросить. Уговорами или угрозами. Зубами выдрать, если потребуется. Все равно, как…

– Это, если повезет. А я, знаешь ли, не слишком везучая."

"– Нет? – наигранно изумленно вскинул брови Белый.

– Глупый, – все-таки она треснула его по лбу. Легонько… А потом поцеловала.