Кладу трубку и впервые за последнее время не испытываю никакого сожаления.

Еще пару минут я сижу, рассматривая съежившуюся шавку Елены. Моя Люська, в отличие от этой собаки, находится на полном расслабоне. Не знаю кой черт меня дернул выйти из купе и пойти к сортиру. Поводов у меня нет, ну разве что, захотелось-таки отлить. Громко стучу в дверь.

– Елена Петровна, ты там скоро?

– Владимир? – встревоженно бросает она.

– Он самый. Мономах. Что у тебя там стряслось?

– Беда. Конструкция, называемая замком, застряла.

– Горе-то какое, – только не ржать!

– Прекратите, Владимир. Вы же мужчина, в конце концов.

– И?

– Помогите мне, а не подтрунивайте.

– Я бы с радостью, Елена Петровна, но боюсь я тут бессилен. Я – сантехник, а не слесарь. Могу прочистить твою трубу. Там наверняка засор, – ох, как не завуалированно, Царев. Красава.

– Помогите, ну пожалуйста. Здесь очень плохо пахнет. Меня тошнит.

– А что мне за это будет?

– Моя благодарность, – ну окей, сочтемся. Я еще в прошлый заход в туалет заметил, насколько хлипкий замок.

– Отойди как можно дальше к толчку. Можешь даже встать на него, чтобы тебя дверь не задела.

– Ой, я не могу на него забраться. Тут прям ужас ужасный.

– Я не понял, ты сейчас что тавтологией промышляешь?

– Рада, что вы знаете это слово. Однако мне не до шуток.

– Ладно. Отойди как можно дальше, иначе шнобель тебе разобью ненароком.

– Отошла.

Мне даже не пришлось особо применять силу. Дверь поддалась только так. С минимальными потерями. Как-то не так я представлял нашу встречу с Петровной. Та стоит испуганная в белой ночнухе чуть ниже колен, поверх которой надета белая кофта. Перевожу взгляд на толчок и мысленно охреневаю. Как тут можно было находиться столько времени вот с этим?!

– Елена Петровна, и не стыдно тебе? Вроде ничо не жрала, а так гадить. Да еще и мимо.

– Это не я. Это уже было до меня! – вскрикивает она.

– Да, да, рассказывай. А я-то думал, что ты бабочками какаешь, а тут… ну вот совсем не бабочки. Вот тебе и полезное авокадо, – тяну за руку примороженную зануду.

– Там пакет еще на раковине, – прихватываю ее пожитки и пулей выскакиваю из толчка, закрывая дверь.

– Слушай, – принюхиваюсь к ней. – Ты вся провоняла сортиром, – вру. Нагло и подло. Петровна пахнет хорошо. Духи или чем она там мажется, как ни странно, не дали ей провоняться туалетным флером.

– Ну извините! Я там двадцать минут задыхалась, так что вполне вероятно.

– Тридцать. Ну, ночнуха с виду по-прежнему белая. Нигде не испачкалась. На кой хрен ты туда поперлась, если толчок был загажен до твоего прихода?

– В другой уборной была большая очередь. Теперь я поняла почему. А переодеться-то надо было где-то. Ну вот я и хотела по-быстрому, но не сложилось.

– Тупица, нормальные бабы переодеваются в купе под простынею.

– Не хамите мне.