– Не тронь, ишь какой хитропопый нашелся. Это мое.

– Прекрати, – перехватываю его ладошку, а вот малыш активно этому сопротивляется, сильно цепляясь за лиф корсета. – Забавно, такой маленький, а столько сил. Он, наверное, к груди тянется, потому что привык к ней. Может быть, хочет кушать? – поднимаю взгляд на Демьяна.

– Сиську он твою хочет. Вот и все. А пюре из брокколи – хрен. А молоко ему положено только вечером.  Никогда не думал, что это скажу, но давай переодевайся. Малой возбужден верхом, а я, – обводит меня взглядом. – Низом и верхом. Но никому из нас оно не светит до глубокого вечера. Переодевайся.

Вот тебе и сюрприз. Беру пакет из прихожей и замираю.

– Идиотка.

– Что там?

– Салями, сыр с плесенью и вино.

– И что не так?

– Я забыла одежду. Ну и дырявая голова.

– Да не проблема, я тебе как раз дам что-нибудь из своего, чтобы на тебе все висело. Ну и пострашнее, дабы не возбуждала никого.

– Благодарю, – делаю реверанс перед Царевым.

***

Через несколько часов я убедилась, что Демьян при всем своем напускном пофигизме, отличный… дедушка. Никогда не думала, что мужчины способны вот так обращаться с детьми. И, кажется, я завидую его ловкости. И как бы он ни выделывался и ни называл малыша, он его любит. К гадалке не ходи.

– Что?

– Ты врешь.

– Что опять?

– Ты его любишь. Значит ты не против детей.

– Ну, мое же, конечно, люблю. Чужих детей – нет. Без шуток. Мне на них по барабану. А Сашка… ну как бы сказать, я многое с Милой упустил, папашей я был не очень, мягко говоря.

– Да ладно? Не верю.

– А что тут верить? Я был сопляком. Хотелось кутить, а надо было работать в два раза больше, а по вечерам и ночам выслушивать детский плач. Я потом даже специально сбегал и брал лишнюю работу, дабы не слышать плач и возмущения Светы. Это уже в года три, когда жили отдельно, начал в Миле видеть своего ребенка, а не плачущего и вечно обсирающегося комка. В общем, без косяков в далекой молодости не обошлось. Я ей не додал того, что надо было. Уверен, что Мила сейчас этим пользуется, постоянно подбрасывая мне Сашу, но злиться я на нее за это, в общем-то, не могу. Так даже в чем-то правильно, что ли. Чувствуешь?

– Что?

– Что ему надо мыть задницу.

– Я?!

– А кто хотел быть мамашкой? Дуй давай.

Не припомню, чтобы в чем-нибудь так концентрировалась, как сейчас. Паникой меня накрыло тогда, когда я чуть не уронила ребенка в ванную, когда намывала ему попу. К счастью, все обошлось."

"– Смешная ты, Лен, – неожиданно произносит Демьян, когда у меня не получается.

– Какая есть. Тебе нравится это, да?

– Что?

– Что у меня плохо это получается, – грубо бросаю я, злясь на саму себя. Это же где видано, чтобы женщина не могла надеть подгузник, потому что ребенок при этом двигается?! – Точнее вообще не получается.

– Да брось.