Человеческие маги слабее драконов, но могут усиливать себя артефактами и призванными предметами, поэтому перед встречей с потомственной менталисткой, семья которой известна умением пробивать защиты, лучше себя обезопасить.

В другом случае я бы не стала избегать возможного прощупывания сил друг друга.

Теперь же ложусь на пол кабинета, расслабляюсь и погружаюсь в собственное сознание.

Мне остаётся лишь добавить укрепляющих и атакующих связей и запитать свой щит от пронизывающей меня магии Аранских.

Очередное напоминание об избранности."

"Времени это занимает — половину отмерянного до встречи с Адалией Вар-Элхар времени.

Вторую половину я трачу на путь к выделенной для неё гостиной.

Можно телепортироваться, но я пользуюсь случаем пройтись по дворцу, показать себя стражникам: пусть видят, что за ними присматривают, пусть видят, что ночное нападение на дворец не загнало меня в нору.

Солнечный свет играет на паркете и золочёных рамах картин, высвечивает узоры обоев. Новодрэнтский дворец немного мрачен, в нём не хватает простора и света имперского дворца, но он по-своему интересен. Здесь не меньше всевозможных гостиных и залов.

Передо мной расшаркиваются и раскланиваются, разглядывают украдкой. Страх поселившихся здесь людей не так силён, как раньше. Похоже, их впечатлило то, что мы с Элором за всё время совместного с ними проживания никого не покусали, не затоптали, голов не отгрызали, спонтанно не превращались и в целом никому особо не мешали. Совместные трапезы, опять же, показали нас вполне культурными существами.

А может, сыграло роль то, как Элор обращался с человеческими детьми.

Но факт — до предобморочного состояния моё появление никого не доводит.

Главное, чтобы подобное расслабленное настроение наших врагов не посетило.

Двери нужной мне гостиной я распахиваю телекинезом.

Сидящая на диванчике женщина лет ста поднимается, чтобы тут же опуститься в реверансе. Синее платье придаёт строгости её облику и более глубокий оттенок серым глазам. Адалия Вар-Элхар произносит глубоким грудным голосом:

— Для меня честь пообщаться с представительницей великого рода Сиринов.

Не лжёт.

«И от величия рода Сиринов остаётся лишь память», — невольно приходит в голову, сжимает тоской сердце: на мне этот род пресечётся.

— Можете подняться, — разрешаю я, раз уж Адалия предпочитает даже в приватной беседе пользоваться полным протоколом.

Адалия Вар-Элхар выпрямляется.

Вдова, она при её миловидной внешности (и её ментальных способностях) вполне могла бы выйти замуж ещё раз и обзавестись ребёнком, чтобы продолжить род, но предпочитает хранить верность рано почившему супругу.