Похоже, некоторых людей разбудили, и теперь их волнение искажает ментальное поле вокруг.

Увы, это не повод для неосторожной спешки."

"Мы с Элором добираемся до пятой сработавшей ловушки — она находится в музыкальной комнате. Всё здесь безмятежно: цветочки на обивке, блеск лакированных деталей и инструментов. Телекинезом я беззвучно сдвигаю в дальний угол клавесины и арфы, уютные диваны. Мы с Элором опять накидываем щит на дверь ловушки, чтобы вампир не сбежал сразу.

Створка открывается по приказу Элора, но ничего не происходит: ни магических атак, ни големов, ни самого вампира.

— Выходи! — приказываю я с вампирскими нотами управления.

Ничего.

Всё встревоженнее гудит ментальное поле. Всё натянутее мои нервы. А запах раскалённого металла перебивает пропитавшую нас вонь палёной плоти.

— Убегай! — резче, весомее приказываю я, но и теперь вампир не появляется.

— Я загляну, — не слишком охотно, но непререкаемо сообщает Элор, и его голем разделяется на две неравные части.

Больший голем крепче сжимает магические наручники и отходит к музыкальным инструментам. Меньшая половина направляется к открытой двери ловушки. Просачивается в маленькое отверстие в щите и подбегает к проёму. Проходит внутрь.

— Тоже покончил с собой, — растерянно сообщает Элор и направляется в ловушку, жестом руки не позволяя мне приблизиться. — Стой там, ты страхуешь.

Выпустив щупальца телекинеза, наполнив пространство вокруг магией, я настороженно жду нападения. Один вампир решил убиться — это ещё куда ни шло. Но два? Второй может притворяться, чтобы застать нас врасплох. Я почти уверена, что сейчас будет нападение. Я готова защитить Элора, смотрю на его спину. На то, как он присаживается в комнате-ловушке рядом с лежащим ничком телом.

— Точно мёртв, — выдаёт Элор и, хмурясь, выходит из ловушки.

Странно смотрит на меня.

— Это не я, — фыркаю я: надоели его такие взгляды. — Давай поторопимся.

— Думаю, что всё же ты, — немного рассеянно возражает Элор. — Он побоялся, что ты заглянешь в его сознание.

— Нет, уверена: так панически менталистов боишься только ты, — хмыкаю я.

Но самой странно от такого поведения вампиров: одно дело сдохнуть, пытаясь прорваться, другое — убиться поняв, что сбежать не удалось. Но убиться до того, как к тебе заглянули, то есть без боя — очень странно. В конце концов, в вампиров превращаются ради долгой жизни. Или нам так «повезло» поймать вампиров, которым долгая жизнь надоела?

«Ну, в принципе, логично наслать на вас суицидников, — поддерживает идею Жаждущий. — Нормальные бы к вам точно не потащились».

В шестой ловушке (которая по времени должна быть уже взломана) тоже лежит дохлый вампир. И опять Элор на меня косится, хотя очевидно, что пленник сам пробил себе череп клинком.