Это не самый лучший вариант: занимает много времени и показывает мою слабость. Но всплеск эмоций утомил, я снова чувствую себя больной. Не хочу думать сейчас. И не могу не думать. Снотворное — идеальный способ набраться сил в покое.

— Ты уверена? — Элор продолжает меня гладить. — Может, нам… обсудить… всё? Ты не хочешь рассказать, что… почему… что именно тебя беспокоит?

— Я хочу спать.

Рука Элора замирает на моём плече. И снова продолжает поглаживающие движения.

— Хорошо, — кивает он, — мы можем поговорить позже.

Да… нам придётся поговорить. О многом поговорить…

— Я не хочу говорить о прошлом, — решительно сообщаю я.

— Как получилось, так получилось. Нам не стоит вспоминать то время, это бессмысленно.

Опять Элор смотрит на меня. Смотрит пристально. Я же смотрю на его губы. По тому, как они сжимаются и разжимаются, я понимаю, что ему есть что сказать, и эмоций много. Но я не хочу выслушивать претензии и обвинения, я не хочу отвечать на десятки, а то и сотни «почему ты…»

Я устала думать.

— Хорошо, — опять соглашается Элор, но тон его голоса выдаёт полное и абсолютное несогласие.

Так же как я хочу молчать, он хочет говорить.

Но он соглашается молчать.

* * *Просыпаюсь сама, резко, как от толчка. Но это не рассветный кошмар. Просто пробуждение. Мех окутывает меня со всех сторон, греет. А внутри холодно. И мысли…

Я не верю, что всё кончено, тайна раскрыта и всё идёт так. Этого не может быть! Это сон, просто очередной кошмар!

Но на мне чёрное женское бельё с кружевами.

Я ощущаю на себе взгляд Элора.

И, открыв глаза, вижу его сидящим в поломанном изголовье его собственной кровати. Свет ночника озаряет витрины с перьями, восстановленные стены.

Сквозь портьеры сочатся тонкие лучи солнца.

Я в постели Элора.

Он знает, кто я.

И нет, это не кошмарный сон, это моя новая реальность.

— Тебе лучше? — спрашивает Элор осторожно. — Хочешь поесть? Тут мясо. Разные блюда. Я не знаю, что тебе больше нравится. Но и рыба тоже есть, вдруг ты привык-ла.

Даже в тусклом освещении заметно, что он не спал, его и без того утомлённое лицо заострилось ещё больше. Пока я валялась в беспамятстве, он думал, действовал, строил планы. А я теперь отстаю. И бесконечно проигрываю…

Но разве у нас война? Обычно на войне кому-то проигрывают.

А я теперь… избранная, супруга. Я должна быть щитом мужа. Оружием мужа. Поддерживать его. И помнить о том, кто я на самом деле.

Никогда не жаловалась на память, но сейчас меня удивляет, как быстро я вспоминаю о своей роли. О той роли, к которой меня готовили двадцать шесть лет жизни, пока всё не полетело в придуманную демонами Бездну.

— И если ты не возражаешь, — помявшись, Элор на миг опускает взгляд, а потом снова смотрит мне в лицо пристально, с надеждой и настороженностью.