— Надо…

Не думать о Халэнне!

— Зачем? — замирает Элор, а мех щекочет мои лопатки поверх слишком маленького выреза на спине, слишком человеческого, не рассчитанного на раскрытие крыльев и полёт на них. — Если тебя огорчают эти зеркала, пусть горят.

— Это практика! Необходимая практика! — бью кулаком ему в грудь, и мне становится чуть легче. — Неужели ты не понимаешь? — Стучу по крепким мышцам, захлёбываюсь словами. — Мне они нужны! Надо было соединить всё обратно, раз за разом склеивать! Пока не пойму! Пока не успокоюсь!

— Э… — Элор судорожно выдыхает от моего удара, но не отступает и не мешает.

— Прости, не знал. Хочешь, я ещё зеркала принесу? Разобью сначала и принесу…

— Надо было те оставить!

— Хорошо, если в следующий раз ты что-нибудь побьёшь, я не стану трогать, обещаю.

Он говорит ровно, но это поверхностное спокойствие: голос выдаёт его страх. А я не знаю, как реагировать, как относиться к этому… согласию со всем? Осторожности? Попыткам меня понять и принять? Не знаю, прижаться ли мне к Элору крепче или отодвинуться дальше.

А кричать, хотя мне опять хочется кричать, тоже глупо, ненужно, нелепо.

Всё не так. Не то.

Раньше Элор говорил бы со мной иначе. Как его любимый секретарь я могла отшутиться, высмеять его поползновения, напомнить о служебных делах, развеять эту неловкость ответным домогательством, уйти.

А сейчас что делать?

Я его избранная, он ведёт себя вроде бы верно. И в то же время я не до конца избранная. И от холода всё сковывает внутри, а мысли мечутся, жгут сознание.

Мне холодно.

Страшно до боли.

Элор придвигается, осторожно накрывает меня золотым крылом. Подтягивает мне на колени меховое покрывало, гладит по бедру, руке.

Смотрит в лицо очень внимательно.

Спрятаться. Мне хочется спрятаться от этого взгляда, скрыться, не ощущать этого… Я слишком голая. Даже в платье я слишком обнажена и уязвима, я скрещиваю руки на груди. Спрятанные в ткани иголки колют проступившие чешуйки, скребут по ним.

Проследив за этим движением, Элор накрывает мою ладонь своей:

— Чем тебе помочь? Тебе… неуютно со мной… быть собой? — Он смотрит. Всё так же удушающе пристально смотрит на меня, неуверенно уточняет. — Непривычно?"

"Не выдержав, отворачиваюсь, но Элор наклоняется, чтобы снова заглянуть мне в лицо.

Его крыло от этого движения чуть опускается, ложится на мех покрывала.

— Конечно, непривычно! — ответ получается резким, крылья сами выскальзывают из спины, оттягивая кромку платья. Натыкаются на стены гардеробной и застывают в полураскрытом состоянии, будто скованные.

Сердце заходится. Почему мне так страшно с Элором? Почему не унять эмоции?

Элор гладит меня по руке:

— Наверное, мне стоило остаться с тобой, помочь тебе с выбором. Ты, наверное, совсем отвыкла от… женской одежды.