И потянул ее к выходу.

Глава 5

– Ну у тебя и язык, Ареева, помело помелом, договоришься ты когда-нибудь, – привычно проворчал Алексей, но проходя мимо, быстро сжал ей пальцы и шепнул: – Спасибо!

А Юльку ту вообще по голове погладил. Он был им благодарен, хотя за что? Может, за ледяное спокойствие и железную выдержку? Так не было их, Леш, ничего не было, кроме обиды и злости за разыгранный Доминым спектакль. Мало ли какие слухи распускал рыжий, она поняла, что Максим не поверил…

Максим? Класс, теперь он для нее Максим. А завтра как она его назовет? Мой принц? Похоже, злиться следовало исключительно на саму себя, никто не виноват, что она в последнее время не в состоянии контролировать ни свои мысли, ни свои эмоции, ни свой длинный и, как верно подметил Леша, проблемный язык.

Минуточку, а теперь крохотный нюанс: последнее время – это всего лишь последние сутки. Неужели? А она была уверена, что это длится не меньше месяца. И как ее угораздило-то?

Динка осторожно, чтобы не потекла тушь с ресниц, смочила холодной водой пылающие щеки, вцепилась в волосы и с тоской уставилась на себя в зеркало. Она специально задержалась в дамской комнате и вслушивалась через дверь в низкие, раздраженные голоса Тимура и Плоского, доносящиеся из холла.

Не хотелось видеть никого из этой четверки.

И в чем был неправ Алексей? «Сегодня Горец за тебя заступился, завтра неизвестно что ему в голову стукнет».

Смотри ж ты, как в воду глядел.

Динка расширенными от изумления глазами снова всмотрелась в зеркало. Так вот оно что. Она не ожидала, что Горец устроит им с Юлькой этот унизительный прилюдный допрос?

«Чего же ты ждала? Что подойдет, обхватит сильными руками ладонь, заглянет в лицо, отведет со лба упавшую прядь… И спросит нежно и грустно, не ты ли, милая, хитрила и дурачила хорошего честного парня?»

Пришлось снова остужать лицо холодной водой.

Пора понять, что она попала совсем в другой мир. Незнакомый. Опасный. Звериный. Здесь не работают никакие законы и правила из ее привычного, родного мира, здесь все по-другому. И люди здесь другие, с ними нельзя так, как она привыкла.

Нужно либо принять их правила, либо бежать без оглядки. Или же окружить себя прозрачной оболочкой, щитом, не пропускающим ненужные звуки.

Не поддаваться чувствам, а просто идти напролом. Не слышать и, главное, не слушать. Тогда у нее есть шанс.

Остаться собой, не дать разодрать свой внутренний мир по частям, распыляясь и расточаясь понапрасну. Два года, просто продержаться каких-то два несчастных года.

Шаги отдалились, хлопнула входная дверь. Убрались, наконец-то, теперь можно выходить.

Динка промокнула лицо бумажным полотенцем и выскользнула в холл. Она как раз шла по проходу, когда увидела выходящего из-за бара Домина.