Мне ужасно хочется отвлечься, так что тащусь вслед за ней к кабинету зама генерального.

– Марусь, я тебя спросить хотела, – мы устраиваемся в кухонном уголке, отделённом от приёмной стеллажами, и Мари ставит передо мной чашку с чаем, – как ты вообще?

Собираюсь сказать, что нормально, но натыкаюсь на сочувственный взгляд и не выдерживаю.

– Хреново, – выдыхаю в ответ. – Никаких сил не осталось.

– Это из-за… – она оборачивается на дверь и произносит шёпотом: – …Алексея?

Киваю и встаю, не в силах усидеть за столом.

– Слушай, – Мари покусывает губы. – Может, ну… сказать ему? Всё равно ведь придётся рано или поздно. Мне почему-то кажется, что тебя больше всего выматывает подвешенное состояние и неопределённость.

– Я собиралась, – горько хмыкаю. – Не поверит. Не знаю, что у него в голове, но меня он явно считает то ли шлюхой, то ли охотницей за деньгами, то ли и тем и другим вместе.

– С чего ты…

– Мари, это не высшая математика, – качаю головой, – он мне уже достаточно сказал, чтобы я могла сделать такой вывод.

– М-да… – подруга растерянно смотрит на меня. – Как же хреново у вас всё получилось. Может, если бы он узнал тогда, что ты забеременела…

– А что я должна была делать? – меня начинает душить злость. – Искать его? Где и как? Ходить по клубам? Допустим, я даже его нашла бы – что дальше? Явиться к человеку, который бросил меня после первой же ночи, не оставив ни номера телефона, ни даже имени своего толком не назвав, и заявить: «Дорогой, я беременна»? Или, может, прийти прямо с готовым ребёнком под дверь, чтоб уж наверняка?!

Только выпалив это всё в запале, замечаю, что Мари делает мне круглые глаза, пытаясь подать какой-то знак. Мышцы вдруг деревенеют. Смотрю на подругу, вопросительно поднимаю брови и произношу беззвучно, одними губами: «Он за моей спиной?»

Мари может даже не кивать в ответ, всё и так понятно по её взгляду. Делаю глубокий вдох и разворачиваюсь.

Глава 11

Маруся

Алексей выглядит… странно. Не то чтобы я была в курсе, как может выглядеть мужчина после известия, что у него подрастает сын, а он об этом ни сном ни духом. Но у меня такое ощущение, что с ним случилось ещё что-то, а моя новость оказалась, так сказать, финальным штрихом. Всегда аккуратно уложенные волосы растрёпаны, как будто он ерошил их руками, да ещё и повыдирал слегка. Воротник рубашки расстёгнут, галстук съехал набок, глаза безумные.

И смотрит на меня так, что в голову лезет всякая чушь.

«Такое ощущение, что я ему приговор должна вынести», – мелькает дурацкая мысль.

Молчание затягивается, и когда тишина становится уже невыносимой, Алексей, наконец, тихо говорит:

– Прости меня.

Голос сдавленный, хриплый, и кажется, в нём слышно искреннее раскаяние. Вот только…

– За что конкретно? – спрашиваю, стараясь говорить ровно.