Она уж и курила, открыв нараспашку окно, – завидев ее, Фазиль сдернул ушанку и поклонился, и Митрофанова из окна поклонилась тоже. Закрыв раму, она барабанила пальцами по стеклу, присаживалась на подоконник, трогала листья какого-то диковинного растения, подаренного ей директрисой на прошлый день рождения издательства. Катя, не слишком любившая цветы, какое-то время надеялась, что растение благополучно загнется, но оно процветало – удивительно даже!..

А Стрешнев все не ехал!..

Завидев наконец его машину, заползавшую во двор, она сорвалась с места, каблук подвернулся, и она чуть не упала. Хорошо, что каблуки «средние» – она никогда не позволяла себе высоких, тем более шпилек, без которых жить не могла Маня Поливанова!..

Она собиралась перехватить Стрешнева внизу, уволочь его в укромное место и выложить все, что она узнала, – сенсационная, неправдоподобная, дикая история!..

Алекс Лорер работает теперь в их издательстве, значит, бабка затеяла что-то такое, о чем они даже не могли догадываться!.. И это требует обсуждения и принятия решительных мер – она совсем не знала, каких именно, и ей необходимо было посоветоваться. От Мани мало толку. Во-первых, она не слишком разбирается во внутренних делах издательства, а во-вторых…

Во-вторых, у нее с этим самым загадочным и невероятным Алексом Лорером совершенно неожиданно и некстати случился роман.

Митрофанова и в этом видела для себя угрозу и происки неведомых врагов!

Как это возможно – роман с Лорером?! Это даже не человек, это какой-то мифический персонаж, слишком неоднозначный и сложный! Впрочем, фотографию Лорера она раскопала очень быстро, и на фотографии совершенно точно был новый заместитель, только волосы еще длиннее, чем сейчас, – Голливуд, одним словом, или, наоборот, что ли, французский кинематограф! Да и копать особенно не пришлось! Про «Запах вечности» не написали в свое время только самые ленивые репортеры, а журнал «День сегодняшний» целое расследование провел и даже фотоотчетом его снабдил! Катя внимательно изучила и снимки, и расследование.

«День сегодняшний» упивался сенсацией – русский выскочка присвоил иностранный роман, шутка ли! – но в комментариях был осторожен. В том смысле, что шут его знает на самом деле, кто и что там присвоил, а роман-то отличный! И национальная гордость поминалась, и русский характер, и раболепие перед иностранцами, берущее начало еще при дворе Петра Великого, где все русские от первого до последнего считались ретроградами и дураками, а все иностранцы, включая цирюльников и лошадников, прогрессистами и умниками.