Неужели думал, что упаду в его объятия? Раньше за ним маразма замечено не было. Франция так влияет?..

— Что ты задумал? — сложила руки на груди.

— Буду брать тебя измором, — честно признался.

— Сначала женись, потом можешь брать как хочешь.

У Потрясова от моей двусмысленности глаза дьявольски блеснули, а у меня щеки вспыхнули. Я не смущалась, не девочка давно, просто он мне нравился. И меня это беспокоило. Я его желала, как мужчину. Это тоже правда. Необязательно, что каждое увлечение должно перерасти во что-то серьезное. Можно ведь просто наслаждаться друг другом, пока в душе тепло, а тело горит. Но Костя хотел получить меня, исключительно потому что сопротивлялась. А это циничное предложение стать любовницей! Я не вещь и не продаюсь. Я просто хочу искренности. И любви.

— А ты меня пригласи на борщ: если будет как у моей бабушки, тогда женюсь.

— Я не люблю борщ и готовить не умею.

— Значит, будем трахаться, как кролики и заказывать еду.

— Губозакаточную машинку подарить?

— Не нужно. Мне бы таблетку от влечения. С ума свела меня, Русалка. А мы ведь в ответе за тех, кого приручили. Не стыдно, Дашкова?

— Ага, очень. Сейчас разрыдаюсь. — Я осмотрелась, плотно сжав губы. Нельзя поддаваться его обаянию. Очаровывать Потрясов умел. — Что мне делать нужно будет?

— Мной заниматься.

Я громко цокнула.

— Ладно, поехали. Посмотришь на строительный бизнес изнутри.

Когда проходил мимо, думала лапать начнет, поэтому мысленно готовила острый каблук для его упругого зада, но Потрясов только хмыкнул и галантно открыл мне дверь. Мы вышли за пределы приемной, и я словно бы рядом с другим человеком оказалась.

— Константин Юрьевич, я правки в проект на Ривьере внес, глянете?

— Давай по-быстрому, — и ко мне наклонился: — Хотя я не скорострел. Ну ты знаешь.

— Но и не марафонец, — шепнула в ответ."

"Костя так же балагурил и шутил, но вникал в каждую мелочь. Знал все и обо всем в отделе и для каждого находил доброе слово. Удивил. Не в том смысле, что считала его плохим руководителем, но мой босс был другим: Вадим Александрович не находил времени для каждого. Люди сами пытались заслужить его внимание. На этаже Потрясова атмосфера была сплоченнее и теплее. Тянулись к нему люди. Женщины особенно. Летели бабочки на пламя…

Мы приехали на стройку. Это был двадцатиэтажный элитный дом, вернее его каркас. Я вышла из машины, плотнее кутаясь в меховое пальто. Январь в этом году злой.

— Хороша ты, Ксюха, только не по погоде оделась и твои сапоги…

А что не так? Я тоже на них посмотрела. Привыкла к таким. Для меня каблуки давно частью стопы стали: и бегать, и прыгать на них могла, убегать и под зад дать тоже. Они как чашка кофе утром: можно и без нее, но зачем?

— Грейся, — Костя на плечи накинул мне что-то вроде бушлата, и шлем на голову водрузил.